Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Рябь

Рябь - книга, которая представлена в расширении "За гранью Света". Получить ее можно выполняя триумф "Точки соприкосновения" во время сезона "Исчезновение".

I: Засада[]

Каятль стоит на мостике своего флагманского судна. По бокам от него находится еще шесть эсминцев. Недели разведывательных работ и дюжина погибших шпионов – и вот она здесь. Момент – идеальнее некуда.

Массивный укрепленный иллюминатор простирается от ее ног до потолка мостика. Сквозь него видны будто бы застывшие лазурные знамена, застилающие Риф пробудившихся. Каятль он напоминает пригоршни мерцающей пыли, которые вот-вот рассеются по ветру, стоит ей отдать приказ. Приказ, о котором советники не перестают напоминать ей. Похоже, обжегшись на одном городе, они воспылали идеей уничтожить другой. Стоит напомнить им о более важных вещах.

В промежутке между Каятль и Рифом, сразу за неподвижными знаменами, малахитовые дымки разрывают ткань пространства, отделяющего ее от мерцающей пыли. Длинные черные иглы – творения Улья – первыми проникают в раскол, а вслед за ними появляется колоссальный Гробоносец, размером вдвое крупнее ее флагмана.Каятль обращается к своим офицерам. «Дождитесь, когда они пройдут через раскол и уже не смогут сбежать».

Ее эсминцы занимают позиции по бокам. Каятль приказывает флагману обогнуть Гробоносца сверху.

Раскол захлопывается и по каналам связи Кабал звучит приказ: «В атаку».

Шесть эсминцев начинают свой отвлекающий маневр. Каятль ощущает своим телом ударные волны от выстрелов их неслышимых орудий. Флот Кабал и Гробоносец обмениваются сокрушительными залпами. Похоже, что приманка работает.

«Курс на середину. Подготовь расчеты баллист», – ревет Каятль. «Сообщи мне, когда они займут мостик».

В жерле главного орудия Гробоносца взрывается столб изумрудного пламени. Оно похоже на кипящий котел, усеянный обсидиановыми зубами. Ствол – огромный хобот какого-то исполинского существа – изрыгает мощь десяти тысяч рун Улья. Гробоносец рассекает космос потоком адского пламени, которое в мгновения уничтожает два передовых эсминца Кабал. Каятль отступает в ужасе, наблюдая за тем, как их корпуса разлетаются в пламени энергии душ.

«Не дайте им сделать второй залп! Защищайте эсминцы!» Она поворачивается к навигационному штабу. «Набрать минимальную скорость прыжка. Всю энергию на двигатели!»

Каятль указывает пальцем на Гробоносца. «Развернуть таран и приготовиться к удару!»

Флагман устремляется к Гробоносцу, одновременно обрушивая на него шквал снарядов и боеголовок, стремясь расколоть его панцирь.

Каятль разворачивается к стоящему неподалеку легионеру. Гробоносец стремительно увеличивается в иллюминаторе позади нее. «Принеси мой щит».

По другую сторону Рифа королева Мара Сов наблюдает в амбразуру Города Грез за разворачивающимся сражением у своих границ. Невозмутимое выражение ее лица искажается с каждым взрывом. Петра пытается выискать в ее движениях хотя бы что-то, что смогло бы пролить свет на ее мысли. Вместо этого она видит лишь холодный взгляд хищника, оценивающего силу и размер конкурента.

Петра переводит взгляд на нож, которым отвлеченно играет Мара, и внезапно замечает нечто, чего не видела раньше: пару выгравированных на лезвии соколов со скрещенными крыльями. Узор столь изящен, что ей приходится прищуриться, чтобы разглядеть их силуэты.

Петра хмурится. «Моя королева?», – обращается она к ней, но Мара неотрывно следит за сражением.

«Каятль на какое-то время отвлечет Зиву Арат. А мы сконцентрируемся на поиске пропавших техноведьм», – говорит Мара. Она проводит острием ножа вдоль линии на своей ладони. «Пока они рвут друг друга на части, Городу Грез не будет грозить вторжение».

«Приоритет – Саватун?», – спрашивает Петра.

Бесстрастный фасад Мары наконец трескается. Она опускает взгляд на нож, на соколов-близнецов, и видит в своем отражении нечто тревожное.

«Приоритет – Саватун», – кивает она, убирая оружие в ножны, подальше от своих мыслей.


II: Голубь и сплайсер[]

Сэйнт-14 сидит со своим призраком Джеппетто в своим десантном корабле «Серый голубь». «Не отпустишь меня в одиночку?»

«Тебе нельзя идти одному, брат Сэйнт. Система весьма неустойчива».

Сэйнт вздыхает. «В Башне нет ни одного Стража, который бы не хотел спросить меня об Осирисе. Я не могу, Джеппетто».

«Тогда забудь о Стражах», – хмурится Джеппетто.

Завершая ремонт своей жестянки, Митракс замечает Сэйнта-14, телепортирующегося в район Ботза. Тот приветствует пару эликсни, обеспокоенных его появлением. Страж склоняет голову. Эликсни нехотя отвечают тем же. Сэйнт-14 натыкается на взгляд Митракса и протягивает руку, будто бы прося разрешения войти в его мастерскую. Ненужные церемонии.

Митракс приветствует Сэйнта-14, когда тот перешагивает через порог.

«Велл-аск», – проговаривает Сэйнт.

Митракс отвечает: «Веласк, Сэйнт».

«Мы можем поговорить наедине?»

«Разумеется». Митракс запирает дверь, явно некогда располагавшуюся на нетче. «Говори без страха».

«В обычной ситуации я бы не стал просить тебя об одолжении», – говорит Сэйнт неторопливо.

«Дом Света поможет тебе, чем сможет».

Сэйнт кивает. «Осирис… настоящий Осирис… Саватун похитила его обличие и спрятала его. Так она во всяком случае говорит».

Митракс склоняет голову. «Истинный Осирис невиновен? Что ж, значит, не все так плохо, как мы думали».

«Похоже на то. Я должен найти Осириса. Я хочу лишить королеву-ведьму ее козыря. Когда с этим будет покончено, королева Рифа придумает, что с ней делать», – говорит Сэйнт низким тоном.

«Мара Сов вернулась?», – Митракс почесывает свой дыхательный аппарат. «Грядет нечто великое. Чем я могу помочь?»

«Мне нужно узнать, где конкретно погибла Сагира. Саватун схватила его именно там. Я уверен», – отвечает Сэйнт.

«Дом Волков произносит имя Сагиры с благоговением. Дом Заката рассказал прочим домам, что Сагира пала на Луне, но я не знаю, где именно. Да найдет она покой в Свете».

«Нам ее не хватает», – Сэйнт на мгновение почтительно умолкает. «Последний сигнал Осириса пришел откуда-то из глубин Луны. Но влияние Пирамиды не позволило нам вычислить координаты. А искать вслепую бесполезно».

«Машины Улья не обладают духом. Рукавица сплайсера не сможет добыть информацию у этих чудовищ», – говорит Митракс виноватым тоном. «Но я хочу помочь Сэйнту, как Сэйнт некогда помог Мизрааксу и Дому Света».

«Тогда… с радостью возьму тебя с собой на поиски».

Митракс на мгновение задумывается. Затем его взгляд сужается. «Вексы с Европы обладают записями о побежденных Стражах. Вполне вероятно, что и о призраках. Може быть, мы сможем найти информацию о могиле Сагиры в их сети».

«Что?!», – восклицает Сэйнт.

«Возможно, они делают это по причине своей близости к Тьме. Но Мизраакс видел такие записи, когда я изучал их сеть, чтобы понять, как позволить Стражам использовать технологии сплайсеров».

«Ты говоришь будто варлок. Я верю тебе. Расскажи свой план».

«Европа», – бормочет Сэйнт. «Не могли мы куда-нибудь потеплее отправиться?», – спрашивает он, сажая свой «Спэрроу» на утесе над пропастью Астерия. «Я слишком привык к симуляции Солнца на Меркурии».

Митракс спрыгивает на землю рядом с Сэйнтом. «Ячейки вексов на Европе – редчайшая возможность. Нам следует ей воспользоваться».

Сэйнт пожимает плечами. «Мы уничтожим Разум вексов, а потом воспользуемся его мозгом как ключом. Я все понимаю. Не забывай, что я провел много лет в Бесконечном лесу».

«Жесткое, но меткое описание», – рокочет Митракс. «Нам понадобится выманить Разум вексов. Интерфейс взлома по-прежнему функционирует. Да хранит нас Свет».

«Ты открывай компьютерную дыру. А я займусь Разумом», – Сэйнт делает шаг вперед, но внезапно замирает. «Только не сбрасывай меня туда пока».

«Мизраакс тебя предупредит».

«Да, сделай одолжение», – Сэйнт поворачивается к эликсни. «Я лишь шутил про холод, мой светозарный друг, но я рад, что ты здесь».

«Эта радость взаимна, Сэйнт».

Они шагают бок о бок. Митракс ловко разворачивает интерфейс. Начинается обстрел. Митракса окутывает фиолетовое укрытие – он стоит под защитой заклинания Сэйнта. Ему нечего бояться.

Вексы многочисленны. Они уже знакомы с Сэйнтом. Их записи не лгали – Сэйнт неудержим. Он расправляется с Разумом.


III: Восстав из костей[]

Рыцарь смерти Келгорат преклоняет колени перед костяным алтарем где-то в пропитанных туманом глубинах Высшего измерения. Земля вокруг него принимает энергию душ. Он прислоняется лбом к алтарю, размазывая свежую печать Зиву Арат, начертанную кровью. Ему не раз приходилось обновлять эту печать, но собственную кровь он использовал впервые. Он стремится доказать свое рвение. Доказать, что он отвергает сестру-еретичку. Его клятва верности войне нерушима.

Вокруг бурлит небо Высшего измерения. Он делает глубокий вдох. Первый вдох новой жизни. Он вновь бросает взгляд на алтарь, сложенный из множества черепов, скрепленных прахом растоптанных противников. Его взгляд скользит по трофеям войны. По старому оружию, украшающему алтарь сверху донизу.

Не сводя глаз с добычи, Келгорат начинает готовиться к бою.

Вот пустой призрак, чье ядро он передал Алым колдуньям-отступницам. Бывший Страж этого призрака много раз убивал его, но Келгорат всякий раз возрождался в пламени битвы. Стражам не сбежать от него, ведь они – глашатаи смерти, а он и есть смерть.

Он переводит взгляд на еще один трофей: кристаллические импланты, вырванные изо лба техноведьмы пробудившихся. Он три дня охотился за ней на лей-линиях, выслеживая ее по запаху страха. Когда догнал ее, ведьма обрушила на него само Высшее измерение. Но во второй раз у нее этот трюк не прошел.

Он вновь нашел ее в своей следующей жизни. Последние слова техноведьмы все еще отдаются эхом в его голове. «Твой хитин еще несет на себе алые отметины. Быстро же ты отрекся от своей Королевы-ведьмы».

Келгорат вспоминает ночь, когда он отверг Саватун. В ту ночь он содрал алый цвет со своей плоти на зубчатом ложе глубоко в Адской пасти. В ту ночь Осирис перебил всех потомков Кроты. Слабость Саватун позволила им умереть. Она уступила территорию церемониймейстеру. Стражам. Зиву Арат отомстила за их смерть. Она забрала Свет Осириса, а Келгорат поглотил его, принеся обет возмездия.

Он доказал свою преданность, развеяв последние следы сестры-отступницы. Его соперник Хурдру был рыцарем, сохранившим верность Саватун. Хурдру надлежало стать примером для остальных. Келгорат должен был доказать превосходство своего бога в битве. Он должен был кровью смыть имя Саватун и восславить Зиву Арат.

Он поднимается. Склоняет голову. Крепче сжимает свои секач и щит, что останутся с ним до следующей гибели. «Хурдру», – шепчет он костям.

Сегодня он очистит себя смертью.


IV: Искусство[]

Петра Вендж опускает голову и изучает рукоять своего ножа, покоящегося в ножнах. Когда она, откликнувшись на зов королевы, проходит через портал ШЛЕМа, вокруг нее, будто крошечные пылинки, все еще кружат телепортационные частицы.

Голос Мары Сов отражается от камней и кристаллов королевских покоев. «Он должен жить здесь, Петра. Это место возвращает его былую сущность, – она на мгновение замолкает, зная, что Петра даст ей время подобрать слова. – Ты ведь тоже это видела. Нельзя было его отпускать».

«Лучше бы не видела, – говорит Петра с тяжелым вздохом. – Что я должна сделать?»

Мара возвышается на террасе. «Рассказывай ему о том, кем он может стать. Понемногу. Ничего серьезного. Он – холст, на котором уже появился эскиз. И я хочу довести его до конца. И такую работу нельзя торопить».

Петра в недоумении переминается с ноги на ногу. «Вы… вы уверены?»

«Ты сомневаешься во мне, Петра?»

«Вовсе нет, моя королева. Но я боюсь, что он может подпасть под влияние Саватун, – возражает Петра. – Она уже давно за ним наблюдает. А он явно заинтересован в разговорах с ней».

«В твоих словах есть правда. Но мы с тобой защитим его. Если Ворону и Ульдрену суждено встретиться, не нужно торопить события». Мара Сов опирается на перила террасы. «Я верю, что моего брата можно вернуть, Петра. Ты поможешь мне?»

Петра отвечает, не раздумывая ни секунды: «Я сделаю все, о чем вы попросите, моя королева». Но в ее разуме зарождается сомнение. «Но что если… возникнут проблемы…» – Петра мешкает, пытаясь выбрать верные слова.

«Не волнуйся, – успокаивает ее Мара. – Если Саватун решит использовать его, я лично положу этому конец».


V: Сожженный дотла фитиль[]

«Последние отчеты Сэйнта были… невнятными», – говорит Завала со вздохом.

Икора кивает из другого конца кабинета. Ее руки скрещены на груди. «Он целую вечность провел в сражениях, чтобы защитить нас. Потом он вернулся в Башню и позволил себе расслабиться. Почувствовать привязанность. И получил удар в спину».

Она кривится. «Жестокий удар».

Завала покачивается в кресле и кладет огромные ладони на стол. Им знакома каждая трещина, каждая шероховатость на этой поверхности. «Я дам ему свободу действий, но не знаю, чем еще смогу помочь. Я даже не уверен, действительно ли он считает, будто Осириса где-то прячут. Это не имеет для него значения. Он просто не может сидеть сложа руки».

«Я могу его понять, – тихо говорит Икора. – Я бы поступила точно так же. Попыталась бы выяснить, не упустили ли мои Тайные люди чего-нибудь. Пошла бы сама на передовую разбираться».

Ее губы недовольно сжимаются. «А вместо этого я сижу в Башне и ожидаю нападения».

Завала хмурится, глядя на нее. «Нечасто приходится слышать от тебя самокритику».

Икора сжимает зубы. В ее глазах горит досада. «Мне стоит делать это почаще, – ее голос дрожит. – Это я привела Осириса… Саватун в наш город».

«Да. А еще Митракса и Дом Света», – парирует Завала.

Икора опускает глаза. «Это тоже привело к смертям».

Завала поднимается, но она избегает его взгляда. Меньше всего ей хочется утешений. Она слышит, как он опирается на свой стол. Комната наполняется тишиной.

Наконец Икора обессиленно опускает руки. Она смотрит на Завалу, а его лицо выражает скорее недоумение, чем обеспокоенность.

«Не помню, когда в последний раз видел тебя такой», – говорит он.

Она сокрушенно отвечает: «Я смотрела в его глаза и ничего не заподозрила».

«Я тоже. Никто не заподозрил».

Лицо Завалы почти бесстрастно. Икоре хочется швырнуть в него Сверхновой.

«Послушай, – говорит он. – Мы победили Кабал на их собственных аренах. Мы изгнали Улей в Высшее измерение. Вексов – в глубины их сети. Нас обманул бог обмана, и мы сражались с богом войны на поле боя».

Губы Завалы сжимаются. «Когда дело касается богов, игра идет на их условиях. А это означает, что мы всегда будем пропускать первый удар. С этим ничего не поделаешь. Но последний удар нанесем мы».

Он снова садится за стол и подтягивает к себе кипу бумаг, будто бы ставя точку. Икора смыкает ладони за спиной, затем делает глубокий вдох.

«Я постараюсь помочь ему, – произносит она. – Поделюсь своими данными об Осирисе. Всем, что мы смогли узнать, пока мои Тайные люди наблюдали за Вороном после его появления. Если Саватун оставила след, я его найду».

«Я знаю», – отвечает Завала.

Икора старается прочувствовать его слова. «Хотела бы я вернуть его назад», – говорит она тихо.

«Сэйнта или Осириса?» – спрашивает Завала, поднимая глаза.

Икора уходит из кабинета, мягко шурша своими одеяниями.


VI: Одиночество[]

Космос – это одиночество. Вдалеке от планет куда ни глянь – либо непроглядная удушающая тьма, либо ослепительный свет. Десантный корабль висит в пустоте. Его двигатели выключены, а днище нагрето сиянием далекого солнца.

На «Сияющем соколе» нет кабины в привычном понимании этого слова. Корабельный экран проецирует пилоту изображение: никакой рамки, никаких преград – вокруг только бесконечный поток. Ворон вглядывается в черноту между незнакомыми созвездиями. Хотелось бы ему сейчас оказаться там. В месте, где все незнакомо. Где все можно начать сначала.

Глинт покоится на коленях своего Стража. Он уже привык к тому, что Ворон аккуратно держит его на ладони, словно котенка. Однако сейчас Ворону не до призрака: Страж сидит, обхватив голову руками и запустив пальцы в волосы.

Глинт терпеливо молчит. Он знает, что лучше не торопить события.

Ворон издает тихий гортанный звук, и призрак шевелится. Дыхание Ворона становится сбивчивым. Глинт взлетает, приникает к груди Ворона и начинает гудеть.

Руки Ворона смыкаются вокруг него, прижимая призрака к сердцу.

Глинт понимает: глубоко внутри Ворон не изменился.

Из разломов на поверхности Венеры вырываются серные облака. Ворон шагает по планете, кроша сапогами тонкие слои кальция, покрывающие неглубокие переливчатые лужи. Его десантный корабль стоит на возвышении неподалеку, нетронутый зыбким энергетическим полем, через которое идет Ворон.

«Ворон, прошу, – восклицает Глинт над плечом своего Стража, – ты можешь объяснить, зачем мы здесь?»

Вдруг клубы света и геометрические фигуры впереди оживают. Глинт со вздохом исчезает, а Ворон тянется к револьверу на боку. Не успев появиться, первый гоблин вексов оказывается у Стража на мушке.

Одно нажатие на спусковой крючок, и голова машины отлетает в сторону, а ее тело, пошатываясь, продолжает топать вперед и беспорядочно палить во все стороны. Неподалеку возникает еще два гоблина. Ворон отстреливает им конечности, как мальчишка, обрывающий мухе крылья. Последние две пули уходят на то, чтобы добить их.

Мерцание фиолетового света внутри хронобури предвещает прибытие минотавра. Огласив своим ревом равнины Венеры, векс разражается залпами плазмы. Ворон уклоняется от зарядов, делает кувырок, не обращая внимания на лужи. Поднявшись, он вытряхивает из барабана гильзы, которые осыпаются на землю латунным дождем.

Минотавр перемещается во времени и как будто телепортируется вперед, выбирая более благоприятный вариант будущего. Он сближается с Вороном, и до того как Страж заканчивает перезаряжать револьвер, хватает пробудившегося за голову. Оторвав Ворона от земли, минотавр прижимает плазменную пушку к груди Стража и…

Ворон судорожно втягивает воздух и открывает глаза. Над ним в пасмурном небе Венеры кружат крылатые змеи. Перекатившись на бок, он надрывно откашливается. Вексов нигде не видно.

«Это было глупо! – внезапно укоряет его Глинт, и Ворон вспоминает где – и в каком времени – находится. – Почему ты не использовал Свет?»

«Я хотел кое-что проверить», – объясняет Ворон, шумно выдыхая. Он заставляет себя подняться, и Глинт тотчас материализуется прямо у него под носом.

«Что здесь можно проверять? – восклицает призрак, оглядывая пустынный пейзаж, и задает вопрос, ответ на который боится услышать: – Ты хотел, чтобы тебя ранили?»

«Нет», – цедит сквозь зубы Ворон, нахохлившись. Отодвинув Глинта от лица, Страж направляется к десантному кораблю, но призрак не отстает.

«Тогда зачем все это?» – спрашивает он, преграждая Стражу путь.

«Затем, что я хотел узнать, что я – это по-прежнему я! – рычит Ворон сквозь зубы. – Ульдрен Сов разобрался бы с минотавром и без Света».

Нахмурившись, Страж продолжает: «Мне нужно было удостовериться, что я – не он. Что ты сможешь вернуть меня. Что я… все еще этого достоин!»

Уставившись единственным глазом в землю, Глинт хранит молчание.

На этот раз Ворон не пытается обойти призрака. Страж не двигается с места, прислушиваясь к шуму далеких гейзеров и зову змей в небе.

«Прости», – чуть слышно шепчет Глинт.


VII: Интерполяция[]

«Я ненавижу тебя».

Это первые слова, которые Мара произносит, оказавшись возле кристаллической темницы Саватун. Ее слова холодны, но эхо разносит их по всему залу. «Я просто хочу, чтобы ты знала. Я ненавижу тебя. Я хочу, чтобы до конца своих жалких дней ты ощущала только боль и страдания».

Кристалл переливается, и в разум Мары проникает мягкий смех Саватун. «Я знаю», – шепчет Королева-ведьма.

«Я бы могла запустить тебя на Солнце, – говорит Мара отстраненно. – Но в отличие от некоторых существ я всегда держу свое слово».

«Но ведь мы с тобой – одно и то же существо, разве нет?» – смеется Саватун. Мара не видит ее улыбку, но легко представляет, как бы она выглядела.

«У нас нет ничего общего».

«Ну конечно же нет», – голос Саватун вкрадчив, почти нежен. Некоторым он показался бы искренним. Маре часто доводилось пользоваться тем же приемом. Она не попадется на него.

«Я думала, ты – сильная и разумная женщина, чью жизнь отравляли конфликты в семье, – продолжает Саватун. – Думала, что ты способна плести хитроумные и дальновидные планы, неподвластные времени. Я обозналась».

Мара пристально смотрит на кристалл. Ее лицо становится жестче. Она разворачивается, чтобы уйти. Но прежде чем она делает первый шаг, разум Саватун касается ее – мягкий, как шелк.

«Я думала, что ты из тех, кто считает себя умнее других… – воркует Саватун, – и легко оказывается на поводу у собственных амбиций. Из тех, кого ослепляет собственный гений. Кто настолько уверен в своих методах, что неспособен разглядеть угрозу, которую они таят. И никогда не сможет признаться, что сбился с пути».

Мара чувствует, как мышцы приходят в напряжение. С годами она постигла искусство бесстрастного выражения лица, но по-прежнему не столь хороша в управлении языком тела.

Саватун продолжает: «Я думала, что ты из тех, кто так боится оказаться уязвимым, что скорее проиграет, чем…»

«Хватит», – Мара поворачивается к клетке Саватун с изяществом разгневанной гадюки. Она не повышает голос. Скорее наоборот. «Это сработало бы с ним», – произносит она. Последнее слово жжет ее губы как пламя. Ей по-прежнему больно называть Ворона любым именем. «Но в моей броне куда меньше уязвимых мест».

Она бьет по поверхности кристалла руками. Сила окутывает ее ладони. Вокруг темницы разносится вихрь яркой энергии. Мара надеется, что яростно колотящееся сердце и горячий воздух, вырывающийся из ее ноздрей, будут приняты за напряжение, а не за слабость иного рода.

Закончив свое заклинание, Мара отходит назад. Ее сияющие глаза постепенно тускнеют. Она ощущает усталость и пытается прислушаться к эху Саватун в своей голове.

Но слышит лишь тишину.

«Заткнись», – выдыхает Мара. Ее слова – смесь облегчения и ненависти.

«Заткнись».


VIII: Переписка[]

Брат мой.

Королева-ведьма была изгнана из Города Грез. Мы больше не являемся пленниками ее тайн. А ты – не пленник своих.

Мне сказали, что мой путь приведет меня к одиночеству. Мне казалось, что я уже его достигла. Но если бы мне выпал шанс, я выбрала бы иную дорогу.

Когда-то я боялась, что, следуя за мной, ты утратишь себя. Но то время прошло. Каким бы именем ты себя ни называл, ты навсегда останешься прежним. Столь же бесконечно упрямым – настолько, что это приводит меня в бешенство. Но именно за это я тебя и люблю.

Я не прошу понимания или прощения. Я лишь предлагаю тебе дом. И чашку чая, если ты пожелаешь.

Если ты решишь вернуться домой, я буду ждать.

– Мара.

Advertisement