Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Расколотые солнца

Дикарь[]

Что я наделал?

(ШумШумШумШумШумШумШум)

Страх.Как.Матери.Оно.Грусть.Могло.Отцы.До.Ненависть.Этого.Дети.Дойти.Скорбь.Простите.Досада.Меня.

(Хаос. Лубра содрогается. Небо раскалывается на куски.)

И это – цена правосудия?

(Камера. Мысли. Неизбежность рабства. Жизнь опрокинута вверх дном.)

Ты вынудил меня. Ты вынудила меня. Я вынудил себя. Вы вынудили меня.

(Лицо отца. Лицо матери. Без выражения. Разрушенный клан. Льющаяся кровь. Зловещая тишина.)

Сначала они были против нас. Затем мы против них. Кто такие «мы» было уже неважно. Кто такие «они» я уже позабыл.

(Наш Город. Опоясывающая его бездна. Рукотворная. Бесконечная. А может – всего лишь пустая. Разделение. Неизбежная победа.)

Довольство неведения. Любовь… Обо мне… заботились…

(Мой клан – безопасность. Два солнца в небесах. Синий свет – спасение. Черный свет – смерть. Безопасность. Мой клан – моя семья.)

---И кто же заботится о тебе теперь?---

…Никто. Все мертвы.

---Но ты по-прежнему хочешь этого?---

Раньше. Раньше хотел.

---А ты заботился о них в ответ?---

(Наши Дикие земли. Разделяющая Бездна. Рукотворная. Бесконечная. Прекрасная.)

(Отец. Он. Сын. Я. Его рука у меня на плече. Обещания будущего. Вместе. Конца «они против нас». Явленная любовь.)

(Стражники на мосту через Бездну. Не стражники – сталкеры, так мы называем их. Группа Бродяг. Предвкушение бойни.)

(У меня вскипает кровь. Я хочу броситься на сталкеров. Отец удерживает меня. Я смотрю ему в глаза. В его взгляде сочувствие, боль, сожаление. Он не дозволяет мне нагнать Бродяг. Они погибают.)

(Урок бездействия. Отец хочет, чтобы я увидел то, что видел он. Ощутил бессилие, которое ощутил он. Почувствовал свою незначительность. Смирился с положением вещей.)

---Ты никогда не мог ни о ком позаботиться.---

(Бойня. Вновь смотрю в глаза отца. Он опечален. Извиняется. Боится. Не возвращающихся по мосту сталкеров, а меня. В моих глазах всего этого нет. Только замешательство. Злость. Злость на все вокруг.)

Вот вам и ответ.

---Ответ был нужен не нам, а тебе. Это ты должен принять его.---

Принять? Зачем?

Эй?


Провокация[]

---Что насчет твоей семьи?---

Их больше нет. Они мертвы. Все до одного. Мне больше нет до них дела.

---Неужели?---

Хотите, чтобы я о них рассказал? О моем отце, предателе Лубры? Или о матери, тоже предательнице Лубры? Я должен был это предвидеть. А может, о моем клане, об Отце клана и о Матери клана? Все они предатели. Все когда-то жили в Городе и подчинялись Режиму. До того, как ушли в изгнание. Ну что, видите то, что вижу я?

---Мы видим незавершенное дело… Ребенка, ищущего признания… Много смертей.---

(Я доволен. Я не один. Ярко горит огонь. В пещере светло. Мы укрываемся в ней. Снаружи небо в дымке, и многим, уверен, этим вечером укрыться негде – тем, кому суждено быть разорванными в клочья. Зверями. Темным солнцем. Стражниками Лубры, называющими себя сталкерами и преследующими нас по воле безжалостного режима.)

(Давным-давно здесь были только Бродяги. Они выживали в жестоком мире, населенном кровожадной и коварной флорой. Флорой, способной вжиматься в скалы и землю, становясь практически неразличимой. Настолько неразличимой, что ты замечал ее, только когда она уже вспорола тебе живот.)

---А теперь?---

(Мы разделены. Нас разделил мерцающий шар, на краткое время появившийся в небесах, словно двух солнц нам было мало.)

---И что же он сделал?---

Это было до меня. Он пришел. Мы развились. Он ушел. Остался хаос. Те, кто верили в благой прогресс. И те, кто не верили.

Те, кто жили в Городе. Управляли им. В Городе светило лишь сапфировое солнце. Нескончаемый день изгонял ужасы ночи и проявлял ужасы в нас самих. Они подстегивали прогресс на благо немногих, пока все остальные рисковали жизнями, ходя под обоими светилами.

---Это об этом мерцающем шаре ты говорил?---

(Так вот он какой. Сияет в небе, словно серебро. Все, как мне и рассказывали.)

Он подарил нам надежду, а потом оставил на милость тех, кто стремился управлять, но не был готов ни жертвовать собой, ни слушать других.

---И вот что с ними стало.---

(Тела. Конечности. Испепеленные трупы. Расколотый сапфир. Расколотая безвозвратно Лубра. Сияющее, как и прежде, мраком темное солнце.)

…Что я наделал?

---То, что было необходимо.---


Под угрозой[]

(Мы выживаем. Мы возвращаем долг земле. Мы помогаем тем, кто нуждается. Но они все равно выслеживают нас.)

(Солдаты Режима нападают на наш лагерь. Они убивают без смысла. Матерей клана. Отцов клана. Детей. В этом нет логики. Сталкер оставляет мне на лице алый подарок. Прощай, Фент. Прощай, дядя клана.)

(Я покрыт алым цветом. Я вижу только алый.)

(Попадающиеся мне сталкеры истекают алым, словно бесконечной волной цвета. Их вещи и инструменты становятся моими. Моя глефа. Сапфировый преобразователь.)

(Отца уводят в плен. Не убивают. По крайней мере, не сразу. Нас осталось мало. Мать и остальные смотрят на меня с тревогой. Не из-за моих ран, но из-за тех, что нанес я.)

---Они не воздали должного твоей силе.---

Они были слабы.

---Но ты все равно спасал их, когда только мог.---

(Сталкеры напали на нас в Темный полдень, когда мы переходили на новое место. Они знали, как нас выследить, – знали, что мы передвигаемся в сумерках, в час, когда не охотятся сталкеры и не убивает планета.)

(Спасаются немногие. В убежище они поют и танцуют – не от радости, но в изумлении от того, что по-прежнему живы. И в память о павших. Я сижу и гневаюсь. Я жажду отомстить.)

Смерть значила для нас немного. Мы слишком часто ее видели.

---Для вас? Или только для тебя?---

Вы не понимаете, о чем говорите.

(Детство. Держу в руках пушистого детеныша ихадта. Он извивается. Его шкура так легко отделяется. Что за бессмысленное ничтожное существо.)

Зачем вы показываете мне это?

---Ты ведь это уже видел… проживал. Разве тяжело посмотреть еще раз?---

(Бессмысленное ничтожное существо… Как нелепо оно умирает. К чему ему вообще было жить? Дети плачут по своему любимцу, но я ощущаю лишь… силу. Я ощущаю…)

---Ты знаешь, кто ты. Ты всегда знал это.---

(Мать и остальные смотрят на меня с тревогой. Не из-за моих ран, но из-за тех, что нанес я… и они правы. Разрывая тела на части, я испытывал одну лишь радость. Что… я такое?)

Я – чудовище. Я знал это тогда, знаю и сейчас.

---Не чудовище. Спаситель.---


Семейные узы[]

(Отец… вот уже год, как тебя увели в плен. Но нападения прекратились. Я знаю, что сталкеры по-прежнему следят за нашим кланом, но теперь я выживаю один. Меня изгнали за то, я один осмелился что-то предпринять. «Угроза клану» – так они меня назвали.)

(Посмотрим, что они скажут, когда я тебя вызволю. Если ты, конечно, еще жив.)

(Каждый Темный полдень я обхожу периметр Бездны. Сапфировый преобразователь обращает для меня ночь в день. Сталкеры не ждут моего появления и потому не замечают. А вооруженный глефой, я убиваю их с еще большей легкостью. Когда-то глефа была оружием Режима. Теперь я дал ей новое имя: Хранитель Релика.)

(Я убиваю многих, ища твой след. Я умываю руки в их крови, надеясь, что ты по-прежнему жив. Без тебя я совсем заплутал. Я больше не знаю, кто я. Что я. Что должен сделать в этой жизни.)

(Теперь же, когда ты стоишь передо мной в форме пленившего тебя Режима, я ясно вижу, что у тебя нет ответов на мои вопросы.)

(Когда ты зовешь таких же, как ты, сталкеров, чтобы они накинулись, связали, потащили меня в бесконечный лабиринт Города Лубры, я ясно вижу, что ты трус.)

(Когда на суде ты заявляешь, что меня нужно не казнить за мои якобы бессчетные преступления, а, наоборот, поставить вместе с другими сталкерами – вместе с тобой – убивать Бродяг, выкорчевывать кланы, я ясно вижу, что ты оппортунист.)

(Как же мать? Как же наш клан? Как же «долой Режим»? Как же «мы должны выжидать»? Или это – очередной твой урок бездействия? Урок, что жалкое – ничтожное – подобие жизни лучше смерти?)

(Я ясно вижу, отец, что смерть свою ты примешь от моей руки.)


Непокорность[]

---Режим лишил тебя всего, что было тебе дорого… но виноватым в этом ты считал отца?---

Режим никогда не лгал мне. Да, он был безжалостен. Но он был со мной честен.

---Ты так ценил честность?---

Превыше всего.

---Любопытно. Так значит, увидев лицемерие своего отца, ты принялся служить Режиму, который сделал и тебя, и его своими рабами? Который убил столь многих из твоих родичей?---

Режим не делал из меня раба. Он дал мне свободу.

(Режим вновь вручил мне глефу – ту самую, которую я назвал в твою честь. Я дал ей новое имя: Погибель Релика. И, как бы ни старался ты это скрыть, я вижу, что тебе страшно. Я на это рассчитывал.)

(Я соврал бы, если бы сказал, что все это мне не нравится. Да, мне нравится в Городе. Мне нравится сапфировый свет. Крыша над головой. Еда по расписанию. Приближенным к Режиму живется сладко.)

(Да, Город переполнен. Да, его законы строги. Да, вся власть сосредоточена в руках немногих. Но это лучше, чем бесцельно выживать в Диких землях. Лучше, чем страдать от страха, холода и одиночества и не знать, доживешь ли ты до следующего восхода одного из солнц.)

(Но что еще важнее, отец, – здесь никто не осуждает мою жажду. Жажду крови. Здесь ее поощряют. Раздувают. И мне уже начала открываться истина. О Бродягах. О том, чего хотел от нас тот мерцающий шар.)

(Ты всегда говорил мне, что руки Режима в крови, но свои руки ты от меня прятал – до этого момента.)

(Как смеешь ты теперь стоять передо мной и сознаваться в том, что не поддерживаешь Режим? Как смеешь вновь лгать мне?)

(Пусть в этот раз тебе и удалось застать меня врасплох, ускользнуть из моих рук, но я найду тебя. И положу этому конец.)


Изоляция[]

Остановитесь.

---Почему?---

Я не хочу. Не хочу снова проживать это.

---Большинство пошли бы на все, лишь бы вновь пережить минуты своей славы.---

…Слава приводит к триумфу, а не к истреблению всего живого. В конце концов, что было важнее всего?

---«Конце концов»? Ну что ты. Для нас с тобой это еще далеко не конец. Ты еще не готов к подлинной славе. Возможно, ты не слышал о такой вещи, как метаморфоза. Но, уверяем тебя, именно это с тобою сейчас и происходит. Когда-то у тебя была свобода мерить шагами свой загон – но не было крыльев, чтобы улететь их него. И вот ты, словно маленькая личинка, оказался в коконе, чтобы их отрастить. Осталось лишь одно: выбраться из кокона. Но чтобы сделать это, ты должен отбросить все, что делало тебя слабым, и оставить только то, что придает тебе силы.---

Но мой мир…

(Разбит на куски.)

---Мы воссоздали его здесь, для тебя.---

(Составлен воедино. Вокруг меня.)

---Все мельчайшие детали.---

(Солнца. Бездна. Режим. Лубра.)

---Все болезненные воспоминания.---

(Мой клан. Моя семья. Хлоа, Отец клана. Хиса, Мать клана. Хита, сестра. Врруна, мать. Релик, отец. Я держу в руках их головы.)

---Любя их, ты был слаб. Восторжествовав над ними, ты стал силен. Ты сожалеешь, когда вспоминаешь об этом. Тебе кажется, что Режим околдовал тебя. Ты думаешь, что на службе ему творил зло. Но, Рулк, мораль субъективна. К тому же: разве ты теперь – не все, что осталось от Лубры? Так не пора ли переписать ее законы? Не пора ли взглянуть на дела рук своих с гордостью? Ведь это они привели тебя к нам. А кто же, как не мы, поможет тебе выбраться из этого кокона?---

«Мы»?.. Что вы вообще такое?

---Мы твое спасение. Мы твоя кара. И очень скоро мы станем твоим… Свидетелем.


Запятнанный[]

---Отец боялся твоего гнева. Боялся тебя.---

Потому что знал, во что я могу превратиться. Знал, какое бремя течет в моих жилах. Он и сам ощущал его. Проживал его.

(Детство. Отец убивает у меня на глазах троих сталкеров. Сейчас он откусит им головы. Его глаза горят багровым, заостренные зубы обнажены.)

Было время, когда я смотрел на отца как на воплощение того, кем я себя ощущал. Я уважал его. Думал, что могу быть с ним откровенен. Он жаждал крови и презирал Режим. Но, как и меня в свое время, остальные стали воспринимать его как угрозу клану. Поэтому он смирил свой нрав. И смирял его до тех пор, пока не превратился в моих глазах в падаль.

---И потому ты поступил с ним соответственно.---

(Я смотрю в лицо отца, держа в руках его размозженную оторванную голову. Она сочится тем, что когда-то вмещала.)

Расплата за слабость. Его слабость.

(Идя по следу отца, я вхожу в последнее убежище своего клана. Как и во всех предыдущих, в нем нет ни души. Зато я нахожу их вещи. Безделушки. Сокровища. Они уходили в спешке – все те, кто уцелели. Осталось лишь одно место, куда они могут отправиться.)

Туда же, куда в свое время отправился и я.

К Бездне.


Жертва[]

(Бездна. Рукотворный разлом Лубры, отделяющий угодных от неугодных. Расщелина, соединяемая лишь узкой полоской бетона.)

(Там, в зарослях, маскирующих тех, кто приближается к мосту, я нахожу их. Им страшно. Они гадают, что будет с ними дальше. Слова отца не в силах их ободрить. Он хочет тайно провести их в Лубру по тоннелям. Как именно он это себе представляет, я не знаю. Но я и не планирую этого узнавать.)

(Я появляюсь из-за стволов деревьев. Они знали, что я приду – так, по крайней мере, утверждает отец. С ними моя мать. Как и Мать клана. Других знакомых мне лиц немного. Клан измельчал. Бесконечные поиски дома сломили его. Я должен оказать им милость. Я должен…)

(Но они принимаются умолять. Взывать к моим воспоминаниям. К жалости. Утверждать, что любили. Заботились обо мне. Мать гладит меня по руке, думая, что этим жестом пробудит «прежнего меня». Того, кем я якобы когда-то был. Она просит прощения за то, что меня изгнали.)

(Теперь и отец просит у меня прощения – за все. За ярость, которой он меня научил. За прежнее свое бездействие. Он хочет все исправить. Хочет, чтобы наш клан зажил в достатке. Я вижу горечь. Вижу, что он говорит искреннее. Вижу, что он раскаивается. Что если он прав? Что если, служа Режиму, я забыл о том, кто я есть?)

(Что если именно это невыносимое чувство катарсиса и вынудило меня броситься в бездонную пропасть?)

(Или то была лишь расплата за мою наивность?)

(Я падаю все глубже и глубже. Их лица – лица взрослых, лица детей – удаляются, становясь все меньше и меньше, но я все равно вижу выражения на них. В их взглядах уже больше не читается ни сожаление, ни боль, ни горечь…)

(В них видно только облегчение.)


Оплаканный[]

Я должен был умереть.

---Но вместо этого именно во тьме Бездны ты обрел настоящую жизнь.---

(Я лежу среди руин и разорения. Выходит, и у Бездны есть дно. Я слышу приближение хищников. Здесь царит вечная тьма. Для них она – родная стихия. Мое тело… раздроблено.)

(---Уже нет.---)

(Мое тело… уже не раздроблено. Я вижу ваше Сияние. Оно укрощает тех хищников, что осмелились подойти ближе. Оно сжигает их тела.)

(---А мы видим твое.---)

(Я поднимаюсь. Мое тело было раздроблено и собрано воедино. Что это? Что может даровать жизнь?)

(---Мы – твой шанс.---)

(Кто же тогда я?)

(---Ты – разрушение.---)

(И что я должен делать?)

(---Разрушать.---)

(Ваш голос стихает, но Сияние остается. Я словно бы уже видел его прежде. Оно похоже на сияние нашего темного солнца.)

(Погибель Релика лежит неподалеку. Она разломана надвое. Вы восстанавливаете ее своим Сиянием. Даже больше – теперь ее словно наполняет ярость богов.)

(Далеко наверху я вижу ось, ведущую от сияющей Лубры к мрачным Диким землям. Мой клан, должно быть, уже в Городе.)

(Я забираю себе Сияние и вонзаю глефу в отвесную стену, отделяющую меня от моего отмщения. Схватившись за выступ сланца, я подтягиваюсь и снова вонзаю глефу. Метр за метром я приближаюсь к своей цели.)

(Конец случайностям. Конец сомнениям. Конец слабости.)


Свобода[]

Я помню, что было дальше. Незачем мне это показывать.

(Я разрываю мать на куски.)

Я же сказал!!!

(Я отрываю отцу голову.)

Это безумие!

(Я не щажу никого. Ни детей. Ни гражданских. Город в ужасе следит за моей местью. Они знают, что я такое.)

Довольно!

(В их взглядах видно только облегчение.)

Довольно!!!

(В их взглядах видно только облегчение.)

ЭТО ПРИКАЗ!!!

(В их взглядах видно только облегчение.)

А-А-А-А-А-А!

(Сапфировое солнце взрывается.)

ПОЖАЛУЙСТА!

(Лубра раскалывается. Лубра распадается на куски. Лубра опрокидывается. Что я наделал?)

Я БОЛЬШЕ НЕ…

(Ваше Сияние. Моя глефа.)

---Ты должен пережить это вновь.---

НЕ-Е-Е-ЕТ…

(Режим – он предал меня. Мой клан – я истребил его. Они назвали меня чудовищем. Они посадили меня в клетку. Они хотят казнить меня. Но ваше Сияние – я по-прежнему вижу его, хотя они и забрали вас у меня.)

(Вы направляете меня. Вы снимаете с меня оковы. Вы вновь приходите ко мне. Вы возвращаете мне мою глефу – уже не Погибель Релика, нет. Я нарекаю ее в последний раз: Погибель Лубры.)

(Расколотое небо. Планета в судорогах. Опрокинутое бытие.)

(То, через что они надеялись спастись, их же и сгубило. Они решили взять свет напрямую из сапфирового солнца. Я применил ваше Сияние. Обратил их технологию против них же самих. Как взрывающийся пистолет, убивающий самого же стрелка.)

(Я ведь тоже когда-то служил им. Защищал их. Убивал за них. Страдал за них.)

(Расколотое небо. Планета в судорогах. Обломки.)

(Я – все, что осталось от Лубры. Но и мои часы сочтены. Что я наделал? Я гляжу в Бездну. Она разверзается – на этот раз поистине разверзается – чтобы показать мне то, что было сокрыто: смерть. Я бросаю в нее ваше Сияние. Бросаю Погибель Лубры. Я бросаюсь в нее сам. И вот… и вот…)

—————————————————————————————————————————————-

Я здесь. С вами. С моим… Свидетелем.

---И что же ты ощущаешь теперь? Лишившись семьи? Лишившись Режима? Лишившись Лубры? Что ты ощущаешь здесь, у нас на руках, умерев и выжив?---

Рулк открывает глаза. Продирается сквозь темную гущу, в которой находился все это время. Проползает на четвереньках сквозь обсидиановую завесу миазмов, чтобы найти свое Сияние. Найти свою Погибель Лубры. Подобрав их, он поднимается на ноги.

---Что ты ощущаешь теперь, дитя мое?---

«Облегчение».

Advertisement