Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Orbitalnyj raspad

Обитаемый мир[]

Сон о мирах, что сошлись воедино спустя тысячелетие, одновременно знакомые и непознанные. Он оставляет после себя фрагмент данных.

[ЗАПИСЬ: ИЗЛИЯНИЕ ГОРЯ]

Когда явился информатор и сообщил, что аммониты приняли смерть от мечей тлетворного Улья, мы еще не поняли, что случилась катастрофа. Да, необычные сигналы с окраин нашего Обитаемого мира внезапно обрели смысл, и когда все данные разведки были перепроверены трижды, у нас появились объективные причины для подготовки к войне. И все же те, кто жил в самом центре объединенной Ойкумены, на тот момент еще не почувствовали запах страха.

В конце концов, с самого начала было очевидно, что однажды аммониты падут. Они были сами по себе, они не стали частью единства. Существовали отдельно от нас. А наш Обитаемый мир продолжал расти. Мы приглашали в Непостижимую Бездну любого, кто хотел познать нашу синергию, и благодаря этому неизменно становились все больше.

Начало войны застало меня вдали от катастрофы. Шло празднование. Новые особи испили Тьмы и приняли наше понимание и вкусовое ощущение Мира. В воздухе витала радость, и мы все ее разделяли, ибо стали частью Ойкумены: добро пожаловать, добро пожаловать. Что могло омрачить подобный день?

Запахи рассвета давно таяли, когда мне на глаза попалось первое донесение о конфликте, хотя сладость наслаждения еще сквозила в моем дыхании. Бакены отключились. Дозорные не отвечали. Это был первый удар. Назойливый запах, который мы не могли распознать, хотя Тьме он был знаком. Маяки транслировали только одно: Айят. Айят.

Я фиксирую этот день в своей памяти и ставлю его превыше прочих.

[АКТИВИРОВАТЬ: ВОСПОМИНАНИЯ]

Прошли годы и годы с тех пор, как началась война. Обитаемый мир становится меньше с каждым мгновением. Мы не знаем, что, кроме страха и трагедий, готовит нам будущее.

Этот день я фиксирую в памяти, чтобы мы все помнили его потом, когда настанет будущее без войны и все уроки будут усвоены. Да, об этом рано говорить, но все же есть хрупкая надежда на то, что мы найдем убежище. Страх родился не внезапно. Первые предвестники насилия появились одновременно с ветрами, несущими радость. Все, что ценно, следует лелеять, пока не стало слишком поздно.

Да хранит нас Бездна.


Меч, Лезвие[]

Фантазм Улья, запрещенный и священный, проникающий в тайные и неприветливые места. Он оставляет после себя окаменевший фрагмент.

Вот чему научили Улей простейшие из недавно созданных рабов: то, что может быть разрушено, должно быть разрушено. То, что не может быть разрушено, превзойдет саму вечность. А следовательно, не правильнее ли будет разрушать? Лишь проверив, можно узнать истину. Лишь разрушение раскрывает превосходство неуязвимого над смертным. Верши насилие и знай, что ты – часть великого замысла, цель которого – сделать вселенную идеальной. Вот для чего нужна твоя жертва: твои кости станут фундаментом, а твоя кровь – цементом, но они все равно останутся частью тебя. Только так можно достичь превосходства.

Всякое верование создает ересь.

В том, что касается дуэлянта, я говорю вам: эта ересь создана мной. Но разве это не справедливо? Ведь это моя рука создала Улей из костного мозга их предшественников, и именно мой шепот слышался в те времена. Шепот о том, что не только Улей возвысился благодаря червям, но и черви возвысились благодаря Улью.

Если они оказались такими слабыми, что не смогли жить без нас, древняя логика бесконечно острого клинка давно должна была оставить их в прошлом.

Думаете, я не знаю этого? Червь моего отца рассказывал мне не только о мечах. Ему было что поведать, и космос в его рассказах был одновременно сияющим и кровавым, а правда то и дело уступала место вымыслу. Все три моих глаза были ясны, и выбор был сделан: путь меча, что выкроит для нас наше будущее. Не выбравшись из океана, не достичь звезд. Это вопрос приоритетов.

Эта история – не история сожалений. Лишь рябь на воде.

Благодаря мне шепот идей, которые олицетворяют мечи, останется с нами. Даже у нас подобные идеи умирают медленно, мучительно и неспокойно. Всегда остаются возможности: тайны, сокрытые в белых пятнах, которыми изобилует догма. То, что удалось победить, может воспрянуть снова, пока форма, объединяющая все формы, еще не завершена.

И Улей все же нужен червям больше, чем они ему.

Это можно увидеть даже между строк Книг скорби.


Искусство симбиоза[]

Транс, в котором Тьма сладка, словно мед. Жизнь, увиденная чужими глазами, подобно преломленному свету. Они оставляют после себя фрагмент неточно переведенных данных.

…В любом случае, возлюбленный родич, если хочешь застать меня, пока я все еще в (этом теле/этой форме?), возвращайся домой в ближайшие пару циклов. Я не буду возражать, и если ты дождешься, пока я [непереводимо] среди наших предков, то тогда наш разговор может быть совершенно другим!

Это просто невероятно, правда. В ночном трансе я все еще слышу наших родителей и прародителей. А еще есть моменты, которые дает мне нектар – ну, ты знаешь, те самые, когда ты мысленно обращаешься к Тьме и слушаешь, как погребенная в ней история кугу утешает тебя мрачными советами.

Всю жизнь меня окружало сумрачное тепло наших предков, подобно (покрову/атмосфере?) защищая от пустоты. Здесь же все по-другому… словно вдали от всего. Несколько раз за последние циклы мне доводилось испить этого нектара и ненадолго прикоснуться к нашей общности, и я все чаще думаю, что пришло мое время стать ее частью. Я хочу познать те истины, которые определяли жизнь наших предков. Пришел мой черед направлять детей будущего.

Знаю, в последний раз мы поссорились из-за этого. Ты считаешь, что я слишком тороплюсь с возрастными метаморфозами, но мне кажется, что ты просто слишком долго находишься вдали дома. Не воспринимай это как призыв перейти к следующему этапу своей жизни, просто…

Я скучаю по тебе.

Странно, да? Как можно скучать по кому-то, если знаешь, что все мы всегда присутствуем во Тьме? Я закрываю глаза и, устроившись поудобней в теплом гнезде сна, понимаю, что ты существуешь. Что тебе хорошо, ты где-то там, на другом краю мира, вдали от реки, вдали от [непереводимо], где наши предки (грезят/существуют) вместе. Но это не то же самое, что быть рядом с тобой и знать, что твоя истина сейчас под теми же звездами. Не то же самое, что просто повернуть к тебе (голову/лицо/цветок?) и спросить твоего мнения.

Дорогой родич, возвращайся домой. Живи в моем доме и позволь мне вновь (грезить/существовать) рядом с тобой, в этой ли форме или в новой, которую я обрету. Я изменюсь, но ведь все мы постоянно меняемся. И ты тоже теперь выглядишь не так, как в детстве.

Какой бы ни была моя форма, я все равно буду любить тебя.


Темные глубины[]

Сулящий катастрофу и разрушения кошмар, окутавший Луну и затаившийся в ее глубине, сплетенный воедино с необъяснимым теплом товарищества. Они оставляют после себя страницу из дневника, исписанную знакомым почерком.

Шестеро спустилось в Яму, а выползла оттуда лишь я. Так было, и этого не изменить.

Я не хотела вспоминать то время, но сейчас нам нужно понять, что мы знаем и чего не знаем о Тьме.

Тьма мне знакома. Я долго пыталась отделить ее от той формы, которую ей придал Улей, но они слишком сильно переплелись. Присутствие Гласа во Тьме многое объясняет, но не все.

Я думаю: «Великая катастрофа. Что мы знали на тот момент? Было ли тогда что-нибудь, кроме ужаса и мечей Улья?»

Я думаю: «Что было в Яме?»

Как мы теперь знаем, лунная Пирамида была здесь очень давно. И с самого Коллапса ее Тьма пропитывала Луну и все, что ее окружало. Возможно ли написать работу о подвидах бойцов Улья, о разнице, которая заметна при изучении различных хитиновых панцирей? Достаточно ли долго Улей пробыл здесь, захватывая нашу Луну, чтобы изменения стали заметны?

Я отклонилась от темы. Там, на глубине, были моменты, когда я думала: «А, сейчас Сай метнется влево». Так она и поступала, и ее ножи сверкали подобно молниям. Как будто она сама сказала мне, что собирается сделать. Или: «А, вот и Омар, он рядом со мной», – и хотя на самом деле его там не было, его присутствие успокаивало меня, звуча в ушах звоном металла.

«Синергия», – думала я. Общность, которая создается в бою. Мы вместе оказались в ловушке во тьме и научились понимать друг друга без слов, ведь ошибиться означало погибнуть.

Погибнуть быстрее.

Частный случай? Возможно. Я постоянно слышу тихий голос, который советует мне умерить ожидания, который говорит, что я обманываю себя, думая, что все они остались в моем сердце, а не только в кошмарах, которые я постоянно вижу наяву. Но со временем я все больше уверена в чувствах, которые испытывала тогда: наше единство было обусловлено не только необходимостью и угрозой смерти.

Теперь я больше знаю о Тьме. Это не синоним жестокости. Это нечто большее: она окружает нас, рокочет и резонирует. Она в равной степени может быть и песней, и клинком.

С того самого времени я не выношу тишину. Прежде мне казалось, что меня слишком долго окружали крики Улья. Но теперь…

Какофония звуков почти успокаивает.


Медные садовники[]

Дух Черного сада, насыщенный сладким ароматом цветов и резким запахом радиолярий. Он оставляет после себя тонкую сетку данных.

Состояние сада: нейтральный

сад&&садовники==корень&&ветви==лист&&цветок

//изначальное, нераздельное, неизбежное

аномалия ++

аномалия Один = лист|инвазивный;

Состояние сада: активный (садовники работают)

случай Непоправимый:

если (катастрофическое повреждение (сад&&садовники)) && (угроза сохраняется), то (эскалация. эскалация.)

состояние аномалии: присутствует, отслеживается, новая. Материалов в архиве нет. симуляция: неудачна.

Урон: 0,3332%. Поправимый. Опасность: задача по прогнозированию восстановления неразрешима. Повторить. Повторить. Установить: неразрешимый == непоправимый == катастрофический

аномалия ++

аномалия Ноль = бесконечность|свидетель;

получены данные из архива. Ноль = бесконечность|свидетель == (здесь было посажено зерно) Найденный материал: «Черное|сердце»

Ноль : зерно : Один : ОПАСНОСТЬ

[НАРУШЕНИЕ СИМУЛЯЦИИ. УХУДШЕНИЕ ВИДИМОСТИ. ФРАКТАЛЫ РАЗРУШАЮТСЯ.]

аномалия Ноль, отсутствует. аномалия Один, ОПАСНОСТЬ остается.

Состояние сада: активный (садовники работают синхронно)

выполоть (аномалия Один)

//Тут есть волшебный шип. Аномалия исчезла. В саду спокойно.

//Известно|замечено|предсказано, что основная функция неразрешимых|непоправимых явлений в уничтожении.

Цветы растут / урон устраняется / угроза присутствует

Исполняется функция: эскалация. Итерация.

Функция: жнец. Функция: упростить. Функция: разровнять.

//Лучшая защита – это нападение.


Тусклое стекло[]

Воспоминания верного призрака, который изменился и потерял голос, но остался непоколебим. Они оставляют после себя мягко светящийся фрагмент данных.

Мы были в Саду, и я должна была умереть, но не умерла. Я смотрела, как мой Страж говорит сам с собой, но в то же время не с собой: с существом, которое приняло его форму, говорило его голосом и предлагало ему спасение. Спасение в обмен на потерю памяти. Я не знала, что Тьма способна на такое. Не думаю, что хоть кто-то из нас понимал ее до конца.

Но кем бы в таком случае стала для этого существа я?

Опасным свидетелем, вот кем. Это было очевидно: какой смысл отнимать у кого-то память, если рядом есть тот, кто сможет все рассказать. Не знаю, подумал ли об этом мой Страж. Но вот его отражение точно подумало.

Я попыталась скрыться.

Но что-то из Тьмы схватило меня.

И в этот момент я чего-то лишилась. Словно меня разобрали и собрали вновь, забыв какую-то деталь. Словно я была бездушной машиной, словно медь и стекло из моих деталей были ценнее благословения Странника и моего яркого сердца. И когда ко мне вновь вернулась возможность думать о чем-то, кроме бесконечной бездны, в которой не горит ни единой звезды, оказалось, что мы со Стражем уже покинули Черный сад. Он потерял воспоминания, а я не могла рассказать ему о том, что произошло. И с тех пор все изменилось.

Я полностью лишилась дара речи, и он не знает почему. А я не могу объяснить, потому что не знаю ни куда пропал мой голос, ни хочу ли я вообще разговаривать. Может быть, Тьма забрала память о моем голосе?

Я все еще помню, что случилось. И не могу понять, почему это существо, притворившееся моим Стражем, просто не убило меня или не изменило еще сильнее, окончательно сломав и лишив всех знаний. Возможно, оно поняло, что я люблю своего Стража, несмотря ни на что. Возможно, оно рассчитывало именно на то, что я продолжу возвращать его к жизни, даже если это останется единственной доступной мне функцией.

Думаю, голос, то самое странное существо во Тьме, посчитал, что, забыв своих союзников, Страж станет сговорчивее, но на самом деле все вышло наоборот. Без них моего Стража никто не остановит. Даже я.

И та сила в Саду, которая обратила их друг против друга… На ее счет у меня есть подозрения. Да, я честный призрак, но все же…

Мне доводилось иметь дело с аферистами.

Сила, сделка, проклятье и спасение. Не указывает ли все это в итоге на одну и ту же сущность? На тот самый Глас во Тьме.

Я знаю одно: то, что меня схватило, не было самой Тьмой. Иначе прикосновения Стража стали бы для меня невыносимыми. Но иногда, когда я устраиваюсь у него на ладони… мы по-прежнему понимаем друг друга, будто обмениваемся смыслами, не нуждаясь в словах.

Мы иные. Но мы живы.

И этого достаточно.


Гнев[]

Сон наяву, что является посреди ночи, заставляя проснуться, и украдкой приносит песнь, подобную свету звезд. Он оставляет после себя кристаллизованный фрагмент данных.

Я стала слабее. И понимаю это. Королеве следует быть честной с самой собой, даже если советники и поданные ни о чем не догадываются. Решение покинуть Канал не было ошибкой – на самом деле это была единственная возможность, ведь когда-нибудь постоянно растущий Коллапс доберется и до этой тихой гавани. Но иногда я сожалею о сделанном выборе.

Небесные тела все так же движутся. За редким исключением.

Я лишь раз коснулась разума – сути – этой чудовищной силы, и этого было более чем достаточно. Даже я, пробудившаяся – королева пробудившихся, – олицетворение мощи своего народа, почувствовала полную безнадежность, осознав свою смертность.

Я заглядывала в великое ничто и благодаря одной лишь силе воли удерживала воздух в легких посреди вакуума, не чувствуя страха. Но это…

Это лишает меня покоя. Мне не следует бояться. Я не должна впускать страх в сердце. Я вновь и вновь возвращаюсь к этому воспоминанию, перебираю осколки того единственного впечатления в надежде увидеть что-то новое. Но раз за разом вижу перед собой лишь собственную слабость. Когда что-то понято и познано, оно перестает быть источником парализующего страха. То, что известно, можно разделить на составляющие.

(Одна из версий меня испытывала благодарность… Нет.)

Но, продолжая анализ, я все больше теряюсь и меньше понимаю. Какофония, бесконечно тяжелый груз чужого присутствия, мыслей, намерений. Личность, но не личность. Больше чем личность. Словно место зарождения пробудившихся, превращенное в кричащий хаос.

И в этом шуме, под этим весом я изучаю фрагменты, невесомые, как паутина, редкие, как звезды. Я раскладываю их перед собой в своих мыслях. Вот предназначение: не просто тезис, но идея предназначения – беспощадная, гениальная и вдохновляющая, как та, что всегда толкала меня вперед. Вот форма: она предстает передо мной в виде острого контура, лишенного звезд среза далекой галактики, существующего в негативном пространстве. Наверное, это похоже на представления Улья, но не полностью. Здесь предназначение и острые грани разделены. Тьма и клинок… нет, Тьма, НО при этом и клинок.

Вот неподвижность: я делаю вдох, и она рассыпается на части, но остается идея идеального спокойного финала. Она проникает в мои сны. Иногда мне кажется, что если я просплю достаточно долго, то лучше пойму Свидетеля, Глас не Тьмы, но во Тьме. Однако у меня нет времени на сон.

Пытаться понять этого безразличного стервятника, который разрывает наш мир на части и оставляет за собой разрушения, наслаждаясь этим…

Рискованно, как и все, что имеет цену в этой жизни.

Но благодаря тем редким моментам, когда мне удавалось коснуться сознания Свидетеля, я все же кое-что узнала. Я не смогла ответить для себя на вопросы «почему?» или «как?». Не смогла найти его дом или нечто, чем бы он дорожил – что могло бы стать его слабостью. Я поняла лишь одно.

За всем этим скрывается гнев, которого хватит, чтобы испепелить сами звезды.


Пещера[]

Иллюзия давней смерти, идея жизни ради служения, вера в предназначения. Они оставляют после себя фрагмент данных с острыми краями.

Меня терзают противоречия, о Свидетель, противоречия, которые делают меня – твое оружие – ненадежным. Почему ты допускаешь, чтобы все те, кто тебе служит – даже твои послушники, – так превратно понимали твой великий труд? Кажется, у каждого из нас свое представление о твоей финальной форме.

Мне не нужно подтверждение моего понимания. Я лишь хочу знать, почему ты выбрал столь непохожих слуг для исполнения твоей воли.

Может, ответ прост? Возможно, никто из тех, кто служит тебе, не в состоянии осознать твое видение. И вместо того, чтобы тратить время и внимание на попытки объяснить то, чего они никогда не поймут, ты просто позволяешь им следовать твоему замыслу собственным путем. Ведьма и ее Улей выкраивают единый разум из ткани вселенной. Шепчущий кошмар пытается найти полную мелодию бытия. А тот, кто переворачивает все с ног на голову, уничтожает все различия. Тени на стене.

Да, тщеславно было бы думать, что из всех послушников лишь я понял твой замысел и осознал, какой великой цели мы служим. Все мы видим ее сквозь тусклое стекло.

Но упрощение дарует облегчение. А отделение зерен от плевел – милость. Так для чего же нам дозволено такое разнообразие?

Тени, в силуэтах которых кроется истина.

Быть может, достаточно просто верить, что – мы оружие в твоей руке, о Свидетель… Даже если нам не видны все детали твоего совершенного плана, хватит и того, что твоя длань направляет нас в бою. Каждый из послушников был создан твоей волей, а значит, и это непонимание создал ты. Ты просишь лишь доверять и повиноваться тебе и обещаешь, что результат, к которому ты стремишься, идеален для каждого из твоих последователей.

Твоя финальная форма станет исполнением тысячи обещаний. И в нас, твоих послушниках, я вижу их отражения, как и в следах, что ты оставляешь во вселенной. Истина, которую можно осознать, вглядываясь в тени, что она отбрасывает.

Ну вот, теперь, разрешив свой внутренний конфликт, я вновь в мире с самим собой. И вновь я лишь твоя ярость – и ничего больше.

Финальная форма позволит нам достичь того, к чему мы стремимся.


Предназначение[]

Сон о яркой метафоре, об аллегории, обсуждаемой во время онтологической дискуссии в благодатной Тьме. Он оставляет после себя искаженный, почти нереальный фрагмент данных.

Один голос, эхом отражаясь во Тьме, задает вопрос: «В чем смысл всего этого?»

А другой голос отвечает: «Слушай, я расскажу тебе, в чем смысл. Я расскажу тебе о финальной форме».

Есть сотни хитроумных трактовок этой истории. Но все сводится к одному ключевому моменту. Тем, кто страдает, нужно предназначение, которое поможет им вынести мучения. Их сознание – тиран, поглощенный апатией или бесплодной борьбой, целью которой является лишь выживание. Это разум, что корчится от боли и кричит: «Дай мне причину, по которой я так страдаю!»

Поговорим о власти и выборе.

Человек на распутье спрашивает у неба: «Какую дорогу мне избрать?» Но небо молчит, и ветер молчит, и молчит земля у него под ногами. Но тут на дороге возникает другой путник, он подходит, слышит вопрос и говорит: «Я знаю, куда надо идти. Направо».

И если человек соглашается, он отдается во власть второго путника, отказываясь от своего выбора ради ненадежного обещания. Поверив, что это верный путь, безопасная дорога. Ну а если он не соглашается?

Допустим, второй путник достает нож.

В этом случае наш человек вынужден выбрать правую дорогу. Но если нож спрятать, человек непременно сбежит. А может, даже если его не прятать, в какой-то момент человек устанет бояться, решит рискнуть и попытается сбежать. В этом случае второй путник сам лишает себя власти.

Но если второй путник скажет: «Ветер приказал тебе выбрать ту дорогу, которую укажу я», – примет ли человек, выбор, сделанный за него?

И если второй путник скажет: «Мне был явлен смысл страданий, что ждут тебя на правой дороге», – согласится ли человек еще на какое-то время расстаться со своей властью?

Не проще ли последовать совету незнакомца, если не знаешь, что уготовил тебе лежащий пред тобой путь?


Руки жнеца[]

Сон о дружеской беседе с кем-то, кого невозможно увидеть, с тем, кто скрывается в тени. Он оставляет после себя фрагмент неправдоподобных данных.

Вот о чем знает цветок.

(Тот факт, что цветок может о чем-то знать, – лишь вычурная идея, которую мы примем как метафору, но не можем же мы постоянно сыпать идеально отточенными формулировками, правда? Так о чем же может знать это скопление хлоропластов и пигментов?)

О том, в какой стороне солнце.

О том, идет ли дождь.

О том, как переплетаются его корни.

О том, что рядом страдает другое растение.

О руках садовника: они могут пропалывать, пересаживать или даже вырывать растения из земли.

Цветок не в состоянии знать о чем-то еще. Но сам сад просторен и дик. Цветок ничего не знает ни об ограде, ни о дорожках. Но этот бесконечный космический сад реален, и то, что цветок не может этого осознать, ничего не меняет…

Попробуем начать сначала. Остановите меня, если вам знаком этот сюжет: садовник и жнец садятся, чтобы сыграть в игру вне времени и мироздания. Так?

Так. Значит, мы сходимся в понимании терминов. Метафора работает. Тогда продолжим.

Садовник и жнец садятся на стулья и играют в «Цветы». Цветы осознают лишь то, что они растут и вянут, чахнут и расцветают. Иногда их касается одна рука или другая, и это влияние, которое, с их точки зрения, можно назвать божественной волей, – иного им не дано.

Цветы тянут листья к солнцу (не будем забывать, что солнце – тоже метафора, красивый образ, замещающий истину, которая слишком масштабна, чтобы облечь ее в слова). Цветы борются за место под солнцем, каждый цветок хочет стать как можно выше. Один расцветает. Другой засыхает. Что тому виной – сам цветок или место, которое ему досталось?

То, чем занимаются садовник и жнец называется игрой в «Возможности». Это игра про сад, а значит, и про цветы – так же, как игра про любое живое существо будет игрой про органы и бактерии.

Садовник и жнец объединяются, чтобы создать молекулу белка. Чья рука укорачивает одну жизнь, чтобы продлить остальные?

Жнец первым применяет нож, но без садовника он не смог бы этого сделать. И это тоже традиция: ножа не будет, пока не появится то, что можно срезать. Древесный стебель, яркий лепесток, сосуд жизни. Первые жертвы ножа.

И это по-своему правда.

Но и неправда одновременно, ведь метафора – как и нож – упрощает задачу. Когда концепции не поддаются описанию, она помогает облечь их в формы, доступные вашим сморщенным маленьким мозгам. Если вам не под силу ответить на вопросы о весе миллиардов или радиусе скругления поверхности планеты, разве можно ожидать, что вы поймете концепцию сил, воплотивших вашего создателя, для которого вы ничтожно малы?

Так что истории, которые в той или иной степени осторожно сплетены из лжи, в конечном итоге правдивы. Нож в любом случае появился бы в саду. Это лишь вопрос времени и возможности.

Что же до формы самого ножа…

Нет. Довольно.

Я расскажу вам о садах.

Сад – это ухоженный участок земли, ограниченный создателем. Если место называют садом, за ним необходимо следить. Растениям нужен садовник, ведь теперь они слабы и зависят от его чуткой заботы. Но им нужен и жнец, чтобы убирать высевки – с этим растения тоже не справятся сами. В отсутствие заботливых рук цветам придется приспособиться и завладеть ножом, иначе сад превратится в бессмысленные заросли.

Вы скажете: «Но есть растения, которые могут ходить! И есть семена, которые не прорастут, если их не обжечь. Есть вещи, которые не вписываются в простую дихотомию роста и увядания. Есть много в небесах и на земле такого, что нашей философской концепции и не снилось!»

А я, разумеется, отвечу:

«Садов без ножей не бывает».

Advertisement