Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Mezh ukradennyh zvezd

I – ТАЯНИЕ[]

– Тебе холодно, дитя.

Мир Эрамис стал удушливой смесью тьмы и боли. Она не могла пошевелиться и с трудом различала голос, говорящий с ней.

– Ты можешь принести нам пользу.

Смерзшиеся ледяные осколки закрывали ей глаза. Давно ли она тут?

– Нам нужно, чтобы ты нашла для нас кое-что. То, что было потеряно.

Голос вился вокруг нее, словно дым, эхом отзываясь в голове. Это пугало, но в то же время помогало сосредоточиться в окружавшей ее пустоте. Чьи же это слова?

– Отвечай, – голос звучал убедительно и требовательно.

Эрамис замешкалась. Будто в ответ на ее замешательство, все вокруг вновь подернулось дымкой, и она почувствовала нарастающее давление тьмы. Она не могла сопротивляться. Выбора не было.

Она вспомнила о своем народе.

Она подумала: «Да», и боль отступила.

– Собери тех, кто будет служить тебе, и знай, что ты служишь нам.

Ее сознание заполнил вихрь образов. Завитки черного дыма, струящиеся меж звезд. Сосуды, спрятанные среди давно забытых сокровищ. Шепот, переходящий в рев, Великая машина, которую вот-вот ждет…

– Пробуждение.

И тут со всех сторон раздался треск.

Араск сидел в самом сердце своего кетча, освещенный лишь слабым янтарным блеском экрана. Хмурясь, он в очередной раз прокладывал маршрут через скопление Фемида. Везти нужно было фазостекло, груз занимал четверть трюма. Того, что им заплатят, едва хватит, чтобы покрыть затраты на полет, а запасы эфира опасно истощились. Долго ли еще его команда сможет…

Его внимание привлек мигающий огонек: новое сообщение на давным-давно спящем канале.

Араск наклонился вперед, скрипнув складками кожаного доспеха, и постучал по экрану клешней.

Послание было четким и безжалостным. На лице Араска появилась кривая ухмылка: его старая знакомая совершенно не изменилась.

Из громкоговорителей донесся скрежет: системой связи давно не пользовались. Дреги и мародеры на нижних палубах в замешательстве посмотрели вверх.

– Я получил послание, – раздался скрипучий голос Араска. – Поднимайте старый флаг.

– Старые времена вернулись!


II – ЮРИСДИКЦИЯ[]

– А если Мара потребует его выдачи? – Икора сцепила руки за спиной и приподняла бровь, глядя на Завалу. Лидеры «Авангарда» уединились в его кабинете – им нужно было обсудить лаконичное послание Петры Вендж.

– Тогда мы с радостью пойдем ей навстречу, – ответил коммандер, ухмыльнувшись. – Но, подозреваю, внимание Мары сейчас занято кое-чем другим.

– Так, может, стоит ей напомнить? – предложила Икора. – Тогда у нас появится официальный повод принять меры.

– Безусловно, – Завала нахмурился. – Но даже в этом случае я не уверен, что будет разумно отправлять его обратно на Риф.

– Да уж, судьба хуже смерти, – сухо усмехнулась Икора. – Могу только догадываться, что ему уготовили техноведьмы.

– К тому же, выдав пробудившимся того, кто искал убежища, мы вызовем беспокойство эликсни, а это нам ни к чему, – добавил коммандер, предчувствуя назревающий спор и безуспешно пытаясь сохранить непринужденный тон.

– Это правда, – пожала плечами Икора, – но присутствие Паука в Городе тоже вызывает беспокойство. Ты видел, к чему привело прибытие Дома Света. Столько беспричинной ненависти…

Завала что-то недовольно проворчал, признавая ее правоту.

– А в случае с Пауком гнев будет полностью оправдан, – Икора продолжала гнуть свою линию, пытаясь отсрочить неизбежные возражения Завалы. – Он даст критикам переселения эликсни предостаточно новых аргументов. Процесс переговоров отбросит на год назад. А нам только-только удалось добиться стабильности.

– Ты права, – неохотно согласился титан. – Паук не стоит тех проблем, которые могут из-за него возникнуть.

– Если я права, – вздохнула Икора, – почему ты собираешься со мной спорить?

Завала улыбнулся. Они слишком хорошо друг друга знали.

– По двум причинам, – ответил он. – Во-первых, Паука можно считать кем-то вроде… культурного посредника между эликсни и человечеством. Он отнесся к Стражам с симпатией, еще когда Берега представляли собой зону боевых действий.

– По-твоему, его коллекция оболочек призраков – это результат культурного обмена? – Икора недовольно сморщила нос. – Как по мне, одно это можно считать сильным аргументом против него.

– С этим я согласен, – кивнул Завала. – Но мы должны принимать эликсни такими, какие они есть. Со всеми их недостатками. Если мы собираемся жить с ними бок о бок, нам нужно их понять. А Паук одинаково хорошо понимает и их, и нас.

– Ладно, а что во-вторых? – спросила Икора.

– Нельзя знать заранее, кто станет нашим союзником, – Завала махнул рукой в сторону квартала эликсни, простиравшегося внизу. – Только подумай, скольких Стражей за долгие годы убил Митракс… – продолжил титан и отошел от окна, качая головой.

– Но теперь он считает Последний город своим домом и сражается за него, – продолжил Завала, повернувшись к Икоре. – Еще десять лет назад мы и помыслить о таком не могли, а теперь – сама видишь. А Эйдо – наша надежда на мир. Первый раз за всю свою жизнь я верю, что мы можем добиться не перемирия, а настоящего мира.

– Кто знает, каким станет Паук через пару веков, – сказал он, пожав плечами.

Икора недовольно прищурилась и плотно сжала губы. Но Завала улыбнулся сам себе. Он знал, что победил.


III – ДОВЕРИЕ[]

На рабочем месте Эрис Морн все было организовано как надо. Идеальная чистота. Походная плитка. Почерневший вок. Ящик с пайками, чтобы дотянуть до следующей поставки припасов на Луну. Металлический стол, аккуратно разложенные медикаменты. Половина черепа раба, рядом с которым лежала пила. Снятый с трупов хитин. Моток кожи Улья.

Скиталец взял с полки банку. Она была заполнена глазами Улья. Зелеными, с поволокой смерти.

– Вот так ты, значит, живешь? – спросил он, как будто не веря тому, что видит. Эрис взглянула на него, нахмурившись.

– Что ты имеешь в виду? Как «так»?

Скиталец обвел комнату рукой. Но Эрис молчала, и он продолжил.

– Ты называла «Изгой» помойкой.

Эрис включила мощную галогеновую лампу, висящую над столом. Все предметы вокруг мгновенно обросли густыми тенями.

– Так и есть.

– А как тогда ты называешь это? – спросил Скиталец. Он потряс банку, и глаза перекатились, глухо ударяясь друг о друга, а затем замерли, словно уставившись на него.

Эрис молча перевела взгляд на реликварий. Это был ничем не примечательный сосуд. Содержимое невозможно было рассмотреть, но внутри будто бы что-то светилось.

– Без сомнения, книжница Дома Света уже изучила все эти предметы, – сказала Эрис. – Зачем ты принес один из них мне?

– Эйдо не слишком большой специалист по Тьме.

– Понимаю.

Эрис водила кончиками пальцев по узорам на поверхности реликвария и чувствовала, как Тьма волновалась и подрагивала в ответ на ее прикосновения – на ее молчаливый вопрос. Она провела большим пальцем по краям печати.

Когда Скиталец предложил Эрис реликвии, она назвала их даром. Но теперь, держа одну из них в руках, она сомневалась, что этот подарок стоит разворачивать. Она посмотрела на Скитальца.

– Зачем ты помогаешь Стражу? Вряд ли тобой движет альтруизм.

– А почему, собственно, нет? – В ответном взгляде Скитальца она увидела притворную обиду.

– Хм. Я знала, что ты попытаешься отшутиться. Говори откровенно.

Скиталец на мгновение замолчал, и его лицо стало задумчивым. Затем он снова заговорил, аккуратно подбирая слова.

– Эликсни нужна победа, – сказал он и отвел взгляд. – После всего, что случилось – с вексами, Домом Спасения и всем прочим, – Дому Света очень нужна победа.

– И этой победой должно стать поражение Эрамис?

– Да. И, надеюсь, на этот раз она не будет временной.

К тому же всегда приятно, когда кто-то должен тебе услугу, – Скиталец качнулся на каблуках и улыбнулся. – Не знаю, можно ли рассчитывать на Паука… но на капитана-келла точно можно.

Опять пытается отшутиться. Она положила реликварий на стол. Скиталец не стал его забирать.

– Он точно тебе не нужен?

Судя по тону, это был вопрос без подвоха. Эрис задумалась. Не над предложением, которое она уже отклонила, а над тем, что крылось за этими словами. Не высказанная, но очевидная вера.

– Ты мне доверяешь?

– Странно было бы не доверять, – пожал он плечами.

В уголках ее рта мелькнула едва заметная осторожная улыбка. Кажется, Эрис была довольна услышанным.

– Тогда оставайся, молчи и слушай. У меня есть соображения о том, как его можно использовать.

Скиталец так и сделал.


IV – ЗАКОН[]

– Эфирной шипучки, – бросил Паук дрегу за барной стойкой, – для нашего бесстрашного келла.

Паук сидел на самодельном троне в глубине бара «Бочка эфира», обозревая свое крохотное царство. Он жестом пригласил Митракса подойти ближе.

– Чем обязаны радости видеть тебя здесь, Митракс-келл? – громко спросил Паук, излишне четко произнеся человеческую версию его имени. – Наверняка тебя ждут более важные дела, чем встреча со скромным предпринимателем вроде меня. Например, визит к тем, кто сидит на вершине Башни.

Когда Паук упомянул Башню, Митракс услышал со стороны посетителей несколько неодобрительных смешков.

– Я хочу прояснить правила квартала эликсни, – ответил Митракс, – чтобы не возникло… недопонимания.

– Ну разумеется, – объявил Паук с наигранным уважением. – Ведь недопонимание может привести… к изгнанию. Нам это не нужно.

Митракс лишь вздохнул, услышав нетактичный намек Паука. А его резкий ответ был прерван деликатным чириканьем откуда-то сбоку. Он посмотрел вниз и увидел дрега-бармена, который протягивал ему маленький баллончик с эфиром.

Келл вставил баллончик в дыхательный аппарат и сделал резкий вдох. Ощущения приятно его удивили. Коктейль оказался одновременно сытным и будоражащим. Дом Света столь долго употреблял исключительно самый простой эфир, что Митракс забыл, какими приятными бывают подобные смеси. Его чувства не ускользнули от Паука, который довольно хмыкнул.

– Итак, ты говорил о правилах, – напомнил он.

– Верно, – ответил Митракс. – Пока не все рады видеть нас в Последнем городе, так что не стоит лишний раз злить наших соседей-людей.

– Согласен, – кивнул Паук. – Порой люди бывают… не слишком радушны. Особенно если убить несколько десятков разом.

– И поэтому в стенах Города не должно быть насилия, – продолжил Митракс, не обращая внимания на эту шпильку. – Ни при каких обстоятельствах.

– Но мы же в квартале эликсни, разве нет? – вскинулся Паук. – Мы должны иметь возможность вершить правосудие… своими методами.

– Я не говорил, что насилие недопустимо, – тихо ответил Митракс. – Я сказал, что его не должно быть в стенах Города.

– Хитро, – кивнул Паук, принимая эту оговорку. – Договорились. Это все?

– Нет, не все. С этого дня в твоем заведении запрещено отрубать конечности, – сказал Митракс и кивнул на дрега за барной стойкой, у которого вместо нижних рук были обрубки, увенчанные шипованной кожей.

– Что?! – воскликнул Паук. – Это возмутительно! Эликсни отрубают конечности дрегам со времен Вихря. Это традиция! – толпа загудела в ожидании конфликта.

– Не в моем Доме, – отрезал Митракс. Гул моментально затих.

– Я ваш келл, – объявил Митракс, повернувшись к собравшимся, – и по моему указу больше ни одному эликсни в Доме Света не отрубят конечности! Если, конечно, ты не хочешь стать исключением из правил, – добавил он, понизив голос и глядя на Паука.

– Вот он, тот Мизраакс, которого я знал, – лукаво усмехнулся Паук. – Раз ты по-прежнему готов обнажить клинки, когда это необходимо, мы не пропадем.


V – РЕАЛЬНАЯ УГРОЗА[]

Ворон стоял, опершись на деревянный табурет в темном зале «Бочки эфира», и слушал храп и бульканье Паука, тревожно спящего на своем троне.

Утро только занималось, и в квартале эликсни было тихо, если не считать еле слышных разговоров редких стражников и электрического гула крикливой вывески заведения Паука. Ворон с легкостью проскользнул в пустой бар.

Он осторожно вонзил в стоявший рядом табурет нож, поместив его таким образом, чтобы клинок сразу попался на глаза Пауку, когда тот проснется.

Паук тихо закашлялся. Ворон посмотрел на крупного эликсни, сделал глубокий вдох и осознал, что перед ним тот, кто готов спать в одиночестве в городе, где его окружают враги.

Он оглядел безвкусный интерьер бара, украшенный барахлом, которое Паук умудрился прихватить при поспешном бегстве со Спутанных берегов в безопасность Последнего города. Ему удалось выжить только благодаря милосердию Скитальца и Митракса.

Ворон покачал головой, улыбнулся, вытащил нож из табурета и засунул обратно в ножны. Уже стоя в дверях, он услышал позади шипящий звук.

– Что ты творишь? – прошипел он, увидев, как в воздухе материализовался Глинт. Но призрак уже летел к Пауку.

– Эй, – выкрикнул Глинт, и Паук, громко всхрапнув, проснулся.

Глинт прибавил яркости своим огням, превратив их в слепящие прожекторы, и завис прямо перед лицом Паука. Эликсни отшатнулся и начал размахивать руками, но Глинт вился между ними, как рассерженная пчела.

– Пускай Ворон слишком добр, чтобы объяснить тебе, что к чему, – закричал он, – но я – нет!

– Что?.. – выговорил наконец Паук и тут же зашелся в приступе изумленного кашля.

– Мы следим за тобой, – рявкнул Глинт дрожащим от напряжения голосом. – И если ты что-нибудь учудишь, поверь, я разберусь с тобой лично!

Паук наконец перестал кашлять и теперь просто сидел неподвижно, а крохотный Призрак яростно трепетал перед его лицом.

– И… не смей!

Глинт рванулся вперед и со стуком ударился о лицевой щиток Паука.

– Забывать!

Глинт еще раз с глухим стуком врезался в голову Паука, и Ворон с трудом сдержал смех, прикрыв рот рукой. Эликсни моргнул. Он был слишком потрясен, чтобы как-то отреагировать.

– Об этом! – выкрикнул Глинт срывающимся голосом. Он в последний раз угрожающе крутанулся и телепортировался из бара, вновь оставив Паука в темноте.

По пути к лифту в Башню, Ворон продолжал смеяться. Глинт понуро следовал за ним.

– Прости, – сказал он. – Наверное, мне не стоило так поступать.

– Вообще-то, – ответил Ворон, протягивая руку, чтобы почесать оболочку своего друга, – думаю, что стоило.


VI – ПОТАСОВКА[]

Сэйнт-14 и лорд Шакс стояли плечом к плечу перед «Бочкой эфира» – заведением, которое Паук открыл в квартале эликсни. Оба были в полной броне и вооружены для ближнего боя. Шакс достал из кобуры пистолет и проверил магазин. Сэйнт-14 посмотрел на вход в бар и медленно крутанул барабан своего револьвера – тот провернулся с серией щелчков и остановился.

Они посмотрели друг на друга и одновременно кивнули. Они были готовы к неприятностям.

Когда Сэйнт-14 и лорд Шакс вошли в двери бара, все, кто был внутри, замерли. Титаны возвышались над сидящими посетителями – воплощения смерти в тяжелых шлемах. Стражи медленно обошли зал по периметру, двигаясь в противоположных направлениях, рассчитывая линии огня, выбирая приоритетные цели.

Люди, которые сидели внутри, медленно начали пробираться в сторону выхода и молниеносно исчезали в темноте, стоило им добраться до двери. Эликсни потянулись к проводным винтовкам и электрокопьям.

На мгновение воцарилась тишина – предвестница грядущей бури.

Спустя короткое время зал погрузился в хаос. Эликсни лежали ничком на полу, дреги, съежившись, прятались за стойкой.

В центре стояли три отродья, а перед ними – Сэйнт-14, вокруг кулака которого потрескивал электрический заряд. Отродья наступали, выстроившись в линию и держась за руки. Медленно, почти торжественно, те двое, что были по краям, одновременно схватились за кулак Сэйнта.

Их тела тут же пронзила молния. Лохмотья, в которые они были одеты, загорелись, линзы на шлемах вспыхнули. Но они не разнимали рук, круг не был разорван.

Зычный голос Шакса, стоящего у столика рядом, вел отсчет: «СЕМЬ, ВОСЕМЬ, ДЕВЯТЬ, ДЕСЯТЬ!»

Сэйнт позволил своему Свету угаснуть, и отродья отлетели назад. Еще секунда тишины, и Шакс провозгласил: «Сегодня побеждают… КЛИНКИ СКИФА!»

Халсикс – вандал, который служил Стражу, – прыгнул в объятья отродий, и все четверо начали скакать, радуясь успеху. Эликсни, лежащие на полу, вяло подняли верхние руки, празднуя победу.

– За следующий круг, – продолжил Шакс, – платит великий титан, Лиловый Король… СЭЙНТ!

Сэйнт-14 нехотя кивнул дрегу, который опасливо выглядывал из-за стойки. Все эликсни, которые еще могли ходить, облепили барную стойку, чтобы выпить за счет титана.

Халсикс приблизился к Сэйнту и шутливо затарабанил по его металлическому доспеху, выстукивая какой-то сложный полиритм, а затем радостно защебетал.

– Да-да, не благодари, – сурово ответил Сэйнт. – Только не привыкай! Второй раз я на этот трюк не поведусь.

– Сегодняшний день войдет в историю, – провозгласил Шакс, похлопав Сэйнта по спине. – Это день, когда Героя Шести фронтов одолели три отродья и восемь литров дешевого пойла!

Сэйнт фыркнул. «Вот почему мне гораздо больше нравится иметь дело с голубями», – пробормотал он себе под нос.


VII – СПАСЕНИЕ[]

Планшет выскользнул из трясущихся рук Эйдо и с громким треском ударился об пол. Вскочив на ноги, она подняла и быстро осмотрела устройство. Ее взгляд остановился на тонкой трещине посреди экрана, и плечи юной книжницы поникли.

Эйдо сделала глубокий вдох и с шипением втянула эфир через дыхательный аппарат. Это ее не успокоило.

Она стояла в одном из частично разрушенных помещений в квартале эликсни. Здесь одиночество было роскошью, и Эйдо использовала любую возможность побыть наедине с собой. Сейчас, рассматривая планшет, она была особенно рада тому, что нашла себе тихий уголок.

Эрамис слышала, как Эйдо делает записи в журнале книжницы. Что еще ей удалось перехватить? Все переговоры Дома Света? Запросы на припасы, которые получал Город, сообщения для «Бочки эфира», инструкции, которые ее отец выдавал подчиненным?

Эйдо понимала, что это невозможно. Так не должно быть. Но она не шифровала записи в журнале, и только сейчас осознала, насколько это было наивно.

Эйдо сделала еще один вдох. Она не в первый раз обращалась к Эрамис, призывая к объединению народа эликсни, и уже не рассчитывала, что получит ответ. Но теперь она знала, что ее речи были услышаны: Эрамис оставила сообщение. В словах келла, врезанных в запись журнала книжницы, явно слышалась боль. Боль, которая была незнакома Эйдо, боль, от которой отец, как она теперь понимала, пытался ее защитить.

– Эйдо, – сказал Мизраакс, появившись на пороге. Его голос был мягок, но книжница все равно дернулась, когда он нарушил течение ее мыслей. Почему-то от этой мягкости было только хуже. Она перевернула треснувший планшет, словно пытаясь скрыть то, что произошло.

– Да, Мизраакс-келл, – ответила она. Возможно, слишком резко. Он кивнул. Эйдо уставилась на силуэт отца на фоне разрушенного здания.

Тишина, повисшая между ними, явно затянулась.

– Страж вернулся, – сказал он, отводя глаза. – Мы нашли еще одну реликвию.

Даже сейчас слишком многое оставалось недосказанным.

– Реликвию Незарека, – сухо закончила она за него. Он с самого начала знал, что это. Знал и солгал, в то время как Эрамис не стала утаивать правду.

Мизраакс промолчал в ответ. Эйдо было обидно, она чувствовала себя оскорбленной… И, к тому же, знала, что он не станет извиняться.

– Я займусь ей, когда закончу с журналом, – сказала Эйдо. Она отвернулась и слушала, как удаляются шаги отца, пока они не стихли.

Эйдо снова посмотрела на планшет, будто ожидая, что теперь, когда Мизраакс ушел, Эрамис снова с ней заговорит. Но на экране ничего не было. Книжница вздохнула. Мысли по-прежнему путались.

Эрамис сказала, что не сможет отказаться от насилия и от своей мести. Эйдо не верила в это… Отказывалась верить. Насилие не было частью духа келла. Эйдо должна была отыскать ту Эрамис, в которой не было гнева, обращенного в прошлое. Эйдо должна была показать келлу Тьмы будущее.

Книжница Дома Света начала безмолвно рассчитывать координаты очередного логова.


VII – ВЕЧНОЗДЕСЬ[]

Консоль погасла. Сообщение закончилось. И Эрамис знала, что следующего не будет.

«Возвращайтесь домой, Эрамис».

Эрамис закрыла глаза. То, что она услышала, постепенно заполнило ее сознание. Эти слова были тяжелыми. Острыми. Из-за них она чувствовала, будто истекает кровью. Она умоляла о смерти в тот момент, когда клинки Мизраакса были у ее горла, и его милосердие стало самой глубокой раной. И теперь, из-за доброты ребенка, эта рана открылась вновь.

Эрамис помнила свой дом.

Ее домом был Риис, разрушенный Великой машиной.

Ее дом был рядом с Атрис – любимой женой, спящей на корабле, который давно покинул эту систему.

Ее дом был рядом с их детенышами, оставшимися подле Атрис.

Эрамис помнила, как они росли, как линяли. Как возбужденно чирикали, выражая свое удовольствие, и смотрели на нее огромными светящимися глазами.

Она без раздумий пожертвовала бы своим Домом, чтобы вновь увидеть эти глаза. Но в глазах Эйдо она видела совсем другое: всепоглощающий ослепляющий ужас. Она боялась не только Улья. Она боялась Эрамис.

«Возвращайтесь домой, Эрамис».

Эрамис выжила… Она выжила и знала, что потеряли эликсни.

Мечта о новом Риисе была хрупкой и прекрасной. Эрамис так долго держала ее в своих руках, так осторожно прижимала к своей груди. Но теперь она знала, что разрушила ее. Насилие и смерть, что следовали за ней по пятам, заставили ее сжать руки в кулаки.

Мечта о новом Риисе могла умереть вместе с Эйдо, если бы ее не уберегли от Улья и его тлетворного Света. Но Эйдо никогда не видела Риис, как и ее отец. Они могли закрыть глаза на эту потерю.

«Возвращайтесь домой, Эрамис».

Эрамис знала, что теперь будет видеть в обращенных на нее глазах только ужас.

Эрамис знала, что эликсни найдут новый дом благодаря Эйдо.

Эрамис знала, что в этом новом доме для нее не найдется места.

Advertisement