Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Screenshot 4

«Глава 1: По|ворот|»[]

Это |должна была быть| планета-сад, фраза |эхом разлетится по отображенным в числовом виде поперечным сечениям конфликта|, произнесенная по секрету |всегда была ложью|.

Просторы над головой, кубок – очерченный гамма-чернильным свечением – перегородил небо Меркурия на линии Кармана. Под завывания звездного ветра |фонтаны Великой Глубины разлетелись на части, и шлюзы|, тьма |завесы над будущим| раскрылась. Внутри разрыва |неизвестной и невиданной формы| монолитная громада из жидкости и стали содрогнулась |вечная и вневременная| и извергла из себя кольца блистающей |великолепной| жизни. |Целый сонм|, щелкающие щупальца, |запредельный ужас, которому нет места ни в одном времени| скользнул вниз |по глотке Небес|, готовясь к приземлению.

Конечности с хромированными крюками |пробили небо, двигаясь по трое| протянулись на многие мили в пропитанной солнечным светом атмосфере. Они забурились |с самыми глубокими намерениями| в золотистые пески. Из великих временных разрывов |воющих ртов творения| вытек океан |второй замысел|, состоявший из радиолярной жидкости. По всей линии горизонта |ничем не ограниченной| можно было видеть |наслоение| признаки резонанса и |исключительно| размножения.

Каждая точка вторжения |форма, зеркально повторенная сотни тысяч раз| создавала новый род из камня, стали и жидкости. |Они проживут| новую эпоху в подпрограмме |сна| и наблюдении. Они посеют |металлические| семена поколения в должное время |сумерек|. Из этих точек вытекали водоемы |потомство| |обладающее бесконечными возможностями|, которые хаотично шептали |колыбельные перемен| и выжимали из Меркурия Свет Странника. Свет собирался |поглощенный| внутри этих водоемов. Планета превратилась |преобразилась| в |бессонный сон| предсказательную машину.

Конечности втянулись обратно |предназначение выполнено| и вернулись в |пространство меж временем| темпоральные лачуги, подвешенные чуть выше сферы влияния |последнего вздоха| Меркурия. Вместе с ними |в послушном тоне| выросли шпили. Из сердцевины железные нити |пляшущие под влиянием чужой воли| усилили шпили и подняли их вверх. Поверхность, выровненная |подготовленную| тысячелетней солнечной эрозией, |была воскрешена| поднялась ввысь.

Миллионы открытых ртов |пели| заворачивали бронированные языки в знак |ритуального| завершения. Во всем мире выросло |чудо невероятной красы.| страшное сознание, которое мечтало |установить связь| найти своего предка. Огромные суда |рыдали| ритмично вспыхивали. Водоемы и шпили тускло пульсировали в ответ, и |беззвездная| тьма снова замкнулась, восстановив преобладание Солнца на небе |ждущем угловатую тень|. Освещенные шпили погасли |начали свою работу|, и Свет был |зашит| удален.


«Глава 2: После изгнания»[]

– Любопытно, – бормочет Осирис себе под нос, проводя пальцами по сухим и запыленным надписям, высеченным внутри Шпиля на Меркурии. – Сагира, запиши это. Я хочу сравнить эту последовательность с теми, которые мы обнаружим у любых других конструктов.

– С радостью. Я и сама искала идеи для модификации.

– Сагира, сегодня мне не до шуток.

– То есть, как и всегда.

Осирис игнорирует своего Призрака и фокусирует свое внимание на круглой металлической структуре, встроенной в потолок у него над головой. Он напряженно смотрит на нее, почти сквозь нее, размышляя о ее предназначении. Он прекрасно понимает, кто ее создатели. Мысль о них тревожит его.

– Осирис, приближается десантный корабль.

– Кабал?

– Если бы. Твои приверженцы.

Осирис заслоняется от вихрей песка, поднятые приземляющимся шаттлом, и идет вперед. В нем уже нарастает раздражение.

– Поворачивайте обратно, глупцы! — орет он, когда двери еще даже не успели полностью раскрыться.

– Учитель, мы прибыли, чтобы помочь вам! – восклицает женщина в ярком плаще.

– Мои дела вас не касаются. Убирайтесь.

Приказ Осириса на них не действует. Когда он уходит, они переводят взгляды на женщину, ожидая ее указаний. Она идет вперед, и группа, шагая в ногу, следует за ней. Они, словно псы, которых отругал хозяин, идут за ним в сторону шпиля.

– Вот ведь настойчивые, – фыркает Сагира.

– Я заметил, – Осирис внезапно поворачивается к ним, и это застает их врасплох. – Я не знаю, на что вы надеетесь, но для моей работы фанатики не нужны.

– Мы просто хотим помочь вам. То, как вас выгнали из «Авангарда»… Они были неправы, когда осудили вас. Они еще пожалеют об этом, – она говорит убежденно и торжественно, словно давая клятву.

– Это что, угроза?

– Они сами идут к погибели.

– Вы не поняли, что произошло. Меня не изгнали. Я ушел по своей воле и не питаю зла к «Авангарду». Возвращайтесь туда, откуда пришли, – отвечает Осирис, стараясь говорить как можно более спокойно и твердо.

– Боюсь, что это невозможно. Теперь, когда мы ознакомились с вашим учением, мы не можем вернуться.

– Мои исследования – не божественные откровения, а научные тексты.

– Они – истина.

Осирис обдумывает эти слова.

– В наше время истина – вещь субъективная, – отвечает Осирис, впервые обращая внимание на свою «свиту». Среди них – небольшой группы мужчин и женщин – стоят два Стража, кажется, варлоки, и ребенок. Их печальные взгляды задевают какую-то струну в его душе. Изгои и верующие. Недели, прошедшие с тех пор, как он покинул Последний город, сильно измотали его. Он привык работать в одиночку, зная, что в любой момент к его услугам ресурсы Города. Теперь же он дрейфует без цели и мечтает обрести место, куда он мог бы вернуться. Убежище.

– Я не собираюсь оставаться здесь. Таких конструктов, как этот, много. Я должен разобраться с каждым из них.

– Мы последуем за вами.

– Нет. Мне нужно двигаться быстро, и лишний багаж мне не нужен, – Осирис умолкает: от него не ускользает то, что сейчас он сам отвергает этих людей. – Но я могу предложить вам вот что. Оставайтесь здесь. Наблюдайте. Я хочу знать все, что удастся узнать вам. Если что-то произойдет, я вернусь.

– Мы готовы служить вам, – с облегчением говорит она и кланяется Осирису. Он скрипит зубами.

– Выгружайте все из корабля, – говорит она, обращаясь к своей группе.

– Да, сестра Фаора, – отвечает один из высоких мужчин.

– Если вы заблудитесь во тьме, мы станем вашим маяком.

Осирис кивает и, подавив легкое ощущение дискомфорта, поднимает взгляд и смотрит на шпиль.


«Глава 3: Культ личности»[]

Вэнс сидел и ждал почти целый час. Где-то под так называемым Маяком возвели маленькую часовню. В ней над немногочисленными скамьями стояла кафедра, на которой лежала раскрытая книга. Он слышал, как собравшиеся в часовне ерзают на скамьях, но в основном он слышал лишь ветер и тишину. Вэнс прибыл рано утром – если на этой проклятой, никчемной планете еще оставалось такое понятие, как «утро». Нетерпение уже начало проступать капельками пота на лбу. Его усиливали сомнение, время и мысли Вэнса. Он боялся, что другие заметят это, и вытащил маленький квадратный платочек, чтобы вытереть пот. Кажется, никто не знал, что он близко.

Он до сих пор не видел Осириса, и никто не говорил о пророке, если не считать таинственных фраз и цитат из текстов, уже знакомых Вэнсу. Вэнс повернулся к хлипкой двери, которая не давала пыли и песку проникать в Часовню Шпиля. Когда он впервые сел здесь, он чувствовал, как сквозь нее пробиваются солнечные лучи – но не сейчас. Вэнс вцепился в скамью, готовясь уйти.

Из прохода в передней части часовни тек шепот – словно капли конденсата, падающие на каменный пол. Проход был узким, но он уходил вниз, в глубину. Вэнс не видел, куда ведет этот проход, но из него доносился звук размеренных шагов и звяканье металла. В проходе показался силуэт, пахнущий папоротником и закутанный в одеяние, разрисованное символами. Его сопровождали два Стража, украшенные золотом. Один из них принес с собой аромат тепла, второй – озона и кислоты.

– Все вы пришли сюда, чтобы узнать о наших находках: о следующей директиве, которую мы получили лично из рук Осириса. Я видел его предсказание. И я верю, что прежде чем смотреть в будущее, мы должны вспомнить, почему мы последовали за ним.

Вэнс снял руки со скамьи и положил их на колени. Его глаза беспокойно бегали в темноте, закрытые свежей повязкой, ожидая просветления. Два Стража кружили по часовне, зажигали свечи и факелы, распространявшие аромат благовоний. Воздух сгустился.

– Осирис говорит, что Тьма вернется; что Тьма возвысится и выберет своих воителей. Он говорит, что мы должны обратить взор не только на себя, не только на Город, ведь иначе нам не справиться с подобным злом. Странник не спасет нас. Наша задача – спасти Странника и всех его людей.

– Тех самых, кто хочет избавиться от нас? Тех, кто отправил пророка в изгнание? – выпалил Вэнс.

Вокруг зашептались. Сестра Фаора подождала, пока шепот стихнет, и лишь затем заговорила.

– Лишенные света напуганы. Страх – это семя Тьмы, он убеждает их служить ей. Осирис искал истину на грани между Светом и Тьмой с помощью смерти и исследований. Они испугались его откровений и прогнали его, – прихожане кивнули, и Фаора продолжила. – Глашатай желает оставаться в неведении, но неведение – тень, что притягивает к себе ночь. Оно – погружение за горизонт, туда, где гибнут звезды, что перестают бороться. Оно – отсутствие Света. Мы не допустим, чтобы это произошло. Только не здесь.

Сестра Фаора сделала глубокий вдох.

– Мы должны быть на страже, иначе не сможем защитить все, чего коснулся Свет, – она вышла из-за кафедры. – Брат, ты же прибыл всего несколько часов назад, верно? Мне кажется, что я видела твое прибытие.

Он не знал, что на него кто-то обратил внимание.

– Да, это так…

– Сестра-настоятельница Фаора.

– Разумеется, сестра, – он должен был догадаться по ее властному тону. – Я прибыл, чтобы учиться.

– Тогда вот тебе первый урок: слушай. Город погубило то, что его жители решили заткнуть уши. Вот почему мы должны работать здесь. Вот почему без нас их стены падут в одночасье.

Вэнс умолк. Сестра Фаора насладилась его покорностью, а затем продолжила.

– Каждый Восставший Носитель Света, каждый Страж – это Свет, который Странник облек в плоть. Они – Свет, а Свет – это оружие. Когда мы отказываемся использовать его по назначению, мы уступаем Тьме.

Сестра Фаора оглядела прихожан.

– Многие из вас наверняка задаются вопросом: зачем нужен Свет в таком захолустье? – сестра Фаора позволила себе усмехнуться, а затем кивнула в сторону двух Стражей, которые теперь сидели в задней части часовни.

– Именно здесь мы дадим бой, чтобы не допустить второго затмения Света Странника. Именно здесь снова начнется Коллапс, если мы потерпим поражение. Я не знаю когда. Я знаю только то, что есть, и то, что будет.

Они смотрели на нее. Их взгляды были полны веры, их сердца – убежденности в правильности выбранного направления. Их разум не был способен улавливать нюансы. Вэнс всей грудью вдыхал их непоколебимую веру, которая смешивалась со сладкими ароматами горящей коры и благовоний.

– Шпили Меркурия наполнит слава Странника. Их Свет вступит в противоборство с нависшей тенью, когда Тьма потянется, чтобы погасить Солнце. Меркурий запоет, когда день встретится с ночью, а направлять его песнь будем мы. Таковы слова Осириса, написанные его собственной рукой. Мы последовали за пророком сюда, чтобы облегчить его подготовку ко второму пришествию.

Она купалась в энергии часовни.

– Мы узнаем, как Свет должен победить Тьму здесь. Именно об этом нас просил пророк. Эти Маяки – наше спасение, а теперь, мои братья и сестры… нам предстоит много работы.

Паства встала в ответ на призыв своего пастыря. Вэнс последовал их примеру.


«Глава 4: Размышления»[]

Запись 3

С тех пор как я прибыл в это убежище, жизнь моя полна принятия и умиротворения. Здоровые дискуссии о словах Учителя здесь одобряют и высоко ценят. Все мы стремимся понять Свет и необходимость Тьмы. Сестра Фаора обожает мою интерпретацию текстов. Она сказала, что я вижу то, что недоступно другим. Она раскрыла мне глаза, заявив, что мое состояние – скорее благо, чем проклятие. Время покажет.

Запись 8

Сегодня спокойствие было нарушено: на нас напали кровожадные Кабал. Лианна, одна из сестер-варлоков, отвела меня в безопасное место на вершине шпиля. Затем, не говоря ни слова, она бросилась в бой и стала теснить захватчиков. Во время сражения произошло что-то странное. Судя по грохоту стрельбы, Лианна сражалась с невероятно многочисленным противником – и он ее одолел. Разумеется, ее воскресил Призрак, но шпиль успел отреагировать. Он загудел: этот звук состоял из двух отдельных, резонирующих тонов. Один из них был мягким и теплым, другой – резким и холодным. Мне показалось, что я просто вообразил его на фоне перестрелки, но он определенно там был. Сначала я решил, что мне послышалось, но затем он зазвучал снова. Эремак, еще один варлок, изучавший Клинок зари, тоже временно потерпел поражение. Рев снаряда, который разорвал тело Эремака, невозможно было с чем-то спутать. Однако последовавший за этим звук тоже был уникален. Я должен узнать о нем больше. Нам удалось отбить нападение, но при этом мы понесли потери. Теперь нужно готовиться к похоронам, но у меня не идет из головы тот таинственный звук. Возможно, потом мы попытаемся его воспроизвести.

Запись 12

Я рассказал об этом феномене сестре Фаоре, и она поручила варлокам участвовать в танатонавтических смертельных испытаниях, чтобы воссоздать это гудение и выяснить, для чего оно нужно. Во время этих экспериментов я вместе с другими поднимался на вершину шпиля и выяснял, слышат ли они этот звук. Особых успехов мы не добились: похоже, что здесь нужны люди, которые обладают музыкальным слухом или прошли определенную подготовку. Поэтому заниматься расшифровкой кода пришлось мне. Я ничего не знаю о предназначении этого звука, но в его причине я уверен. Каждый раз, когда один из наших варлоков жертвовал собой, в моих ушах звучал один и тот же резонанс. Что он означает, и для чего он нужен? Может, шпиль на самом деле какой-то инструмент? Я должен провести дополнительные исследования и выяснить, какие звуки может издавать эта структура.

Запись 22

После бесчисленных споров я добился разрешения провести более масштабные исследования. Мы планируем упорядочить их и придать им вид турнира или соревнования. Используя наши связи, мы превратили несколько видов оружия в призы. Стражи уже убивают друг друга в Горниле Шакса, но я предложил сделать наши соревнования более элитарными, чтобы привлечь только самых опытных бойцов – тех, кто сильнее связан со Светом. Их вступительные взносы мы потратим на наши исследования. Они в буквальном смысле заплатят за право убивать друг друга и получать наши «награды». Кажется, я наткнулся на что-то очень важное. Я сделаю все, чтобы получить ответы на свои вопросы. Осирис поступил бы точно так же. Если он когда-нибудь вернется, то наверняка сможет гордиться мной и будет рад меня видеть.


«Глава 5: [Амбиции][]

– Они мечтают рвать друг друга на части ради пушек и тряпок, – вздохнул брат Вэнс.

Первые испытания начались. Один охотник в серых одеждах с «Натиском» в руках, зажал ладонью живот, в который попала пуля, и рухнул в канаву. Его Призрак направил в рану Свет, постепенно извлекая пулю и заращивая пораженные ткани. Охотник проверил, сколько патронов осталось в пистолете. Два Стража-соперника атаковали его с двух сторон и прижали огнем.

– В наше время за убийства платят мало, – продолжил Вэнс и повернулся к стоявшему рядом с ним фрейму. – Верно, Ческа?

– Возможно, в заявленном мотиве есть изъян, – 4-СКА, модифицированный редфрейм и ассистент Вэнса, уже выражал свои сомнения относительно этой затеи. Он выражал свои сомнения относительно использования своего канала связи для подключения к системе слежения, установленной в Горниле. Он выражал свои сомнения относительно странной подпрограммы, работающей в системе Маяка. Вэнс шутил, что в программу редфреймов изначально заложен определенный уровень тревожности.

– В Горниле лорд Шакс направляет новых носителей Света с помощью положительных эмоций и…

Вэнс кивнул.

– Большинство Стражей интересует только сила и слава. Вот почему Осирис уникален. Нами движет смысл. Понимание. Знание. Вот почему наша работа важна.

На арене загремели выстрелы. 4-СКА принялся комментировать действия охотника. Вся его боевая группа уже вышла из строя, и он остался один. Благодаря заряду Света охотник вылетел из укрытия и метнул гранату-ловушку под ноги сопернице, которая находилась слева от него. Раздался взрыв, и она мгновенно погибла. Это позволило охотнику сместиться и три раза выстрелить в другого противника. Одна из пуль попала в шлем Стража и отскочила, расколов лицевой щиток.

Охотник снова нажал на курок, но раздался лишь тихий щелчок. Страж в простреленном шлеме бросился на него.

Песчаный альков на Маяке, который они приспособили под наблюдательный пункт, гудел от комментариев 4-СКА, анализировавшего матч, и от чуть слышного гула.

Охотник бросил пистолет и потянулся за висевшей на плече плазменной винтовкой, но Страж нанес ему мощный удар кулаком, заряженным энергией Молнии. Гудение зазвучало на тон ниже.

Вэнс, сидевший на стуле, выпрямился, слушая, как фрейм живо описывает все нарастающую кровожадность Стражей. Он чувствовал, что развязка близка. Он обратил внимание на шепчущий гул, который, казалось, проникал внутрь него, доходя до самых костей.

Охотник, сбитый с ног и ошеломленный, попытался встать. Страж, возвышавшийся над ним, достал револьвер и принялся методично стрелять. Выпустил. В него. Все. Патроны.

Гудение достигло своего максимума.

– Боевая группа ликвидирована, – бесстрастно сообщил 4-СКА, но Вэнс едва его слышал.

Победитель стоял над поверженным врагом, изрешеченным пулями, а Маяк пел Вэнсу. Над телом своего Стража появился Призрак.

– Кому-то нужно умерить гонор, – презрительно фыркнул Призрак.

Страж-победитель повернулся к Призраку, поднял револьвер и утопил курок в корпусе. Барабан револьвера повернулся, боек упал, и оружие громко щелкнуло. Пусто.

– Ты что, спятил?!

– Брат Вэнс, мне кажется, что Призраку грозит опасность. Инструкция C2-1 запрещает причинять вред Призраку Носителя Света.

Вэнс выбросил из головы голос фрейма и сфокусировал внимание на аудиозаписи матча. Он слушал, стараясь определить калибр оружия, сродство со Светом и перемещения боевой группы в те моменты, когда высота гула изменялась. Он следил за ними по звукам и выкрикам. Он выделил все переменные и приказал Ческе сохранить все данные, которые можно анализировать.

Страж вставил патрон и лениво прокрутил барабан.

– Давай узнаем.

Призрак охотника вспыхнул; его Свет ослепил Стража и оживил охотника. Охотник быстро выхватил световую пушку и выстрелил, инстинктивно защищая своего Призрака. Заряд опаленного оружия блеснул золотом, пронзил цель и превратил ее в горстку пепла, которая змейкой заструилась в воздухе.

Маяк сыграл Вэнсу новую песню. Теперь он гудел еще более басовито, чем раньше. Вэнс ощутил это в полной мере, когда бас прокатился по его груди. Гудение стало более тусклым и мрачным, словно его породила сама смерть. Вэнс выпрямился и застыл, улыбаясь. В голове он сложил гармонию из похожих нот, с нетерпением следя за понижением тона. Он вспомнил Осириса и подумал о том, как его исследования заставляли его выбирать нехоженые тропы и малоизученные методы. Знание о том, что только он может интерпретировать эти ноты, заставило Вэнса сосредоточиться на работе и подавило сидевшие в нем запреты. Цель – лучшая мотивация.

– Он жульничает! – выпалил 4-СКА. – Несовпадение результатов матча.

Вэнс проигнорировал его слова и сменил тему разговора.

– Я слышал, как искривился Свет. Когда Страж умер, Маяк потянулся к нему, а его Свет – к Маяку. Они гармонируют друг с другом.

Ческа обдумал его слова и добавил:

– Обнаружена аномалия. Из Маяка поступило сообщение. Время связи: 0,00019 секунды.

– Случайно возникший артефакт, не более того. Заверши матч. Отправь записи в архив. У нас много дел.

– Несовпадение результатов матча.

– Разумеется. Мы не можем мириться с нарушением правил. Отдай победу команде, в которой был тот, испепеленный.

– Как скажете.

Вэнс удивленно наклонил голову, услышав резкий тон Чески, совсем не похожий на успокаивающее гудение Маяка, совсем не такой, как мирное шипение в каналах его подпрограмм. Фрейм начинал напоминать Лианну. Ее сомнения.

– Доставь призы победителям. Здесь ты больше не нужен.


«Глава 6: Лукавство»[]

За спиной брата Вэнса сконденсировавшаяся в вентиляции влага капала, почти идеально попадая в размер 4/4, словно медленно работающий метроном. Вэнс ждал, задумчиво кивая ей в такт.

– Она готова вас принять.

Сейчас он чувствовал себя скорее пленником, чем почетным гостем, но он не мог не думать о том, какая это редкость – аудиенция, которой ему удалось добиться. Вэнс ожидал, что перед ним расстелют красную ковровую дорожку, ну или что там делают пробудившиеся в подобных случаях. Информация, которую он собрал, несомненно, заслуживала подобного пафоса. Возможно, после их разговора тон изменится. А как же иначе?

Паладины королевы проводили брата Вэнса по тоннелям, которые соединяли между собой разные части Рифа. Его нос настойчиво подсказывал, что эти тоннели давно следовало почистить.

Он всегда обращал внимание на то, какой дорогой он идет – полезная привычка, особенно в том случае, если придется спасаться бегством. Два поворота направо, затем налево, длинный коридор, шесть ступенек и еще одна дверь. Здесь воздух был гораздо чище, чем на Меркурии; Вэнс предположил, что он фильтруется.

– Королева Рифа, ее величество Мара Сов! – бодро объявил один из паладинов. Вэнс заметил, что в комнате есть и другие.

– Госпожа, – сказал Вэнс и опустился перед ней на колени, поскольку считал, что она этого достойна.

– Говори, – приказала она. Он что, ее пес?

– Я надеялся, что это будет скорее разговор, чем доклад, – ответил Вэнс, уже чувствуя, что все пошло не так.

– Разговаривать мне некогда. У тебя есть что-то для меня?

– У меня множество всего. Истины, которые необходимо принять, и последствия, которые будут ощущаться далеко за пределами этих стен. Все это требует вашей несравненной прозорливости.

– Тогда говори.

Вэнс выпятил губу и негромко вздохнул.

– Ты хочешь получить что-то взамен? – спросила королева Мара, всегда отличавшаяся проницательностью.

– Да. Информация, которой я обладаю, очень важная, и поэтому я прошу на время разговора очистить комнату от посторонних.

Королева Мара обдумала его слова, подняла руку и на секунду обменялась взглядами с Петрой. Все вышли из комнаты.

– Мы одни. Говори, что хотел.

– Я сделал одно пугающее, но при этом совершенно невероятное открытие. Как вам известно, мы уже довольно давно проводим испытания. На Меркурии есть шпиль, и не один, но наш мы называем «Маяк». Внутри него, как только гибнет Страж, звучит сигнал из двух нот. Он странный и почти неслышный, но я слышу его так же четко, как вас сейчас. Этот сигнал говорит мне…

– …что Стражи обладают опасным потенциалом.

– Королева…

– Как ты думаешь, почему я позволила вам остаться здесь? Неужели ты думаешь, что вы заняли мой Риф, а я не знаю, какие исследования вы проводите?

– Как вы… – Вэнс был ошеломлен.

– Мы знаем эту истину. Мы – пробудившиеся. Мы – баланс. Брат Вэнс, я советую тебе как можно быстрее завершить эти испытания и уничтожить все собранные вами данные. Ты наткнулся на то, что недоступно твоему пониманию. Никому об этом не рассказывай.

Брат Вэнс опустил голову и ссутулился.

– Вы знаете все, а я не узнал ничего, кроме того, с чем прибыл сюда. Мне бы хотелось прояснить ситуацию.

Королева Мара посмотрела на Вэнса. Она не сочувствовала ему, но понимала, что он оказался в незавидной ситуации.

– Подойди ближе.

Вэнс медленно поднял голову. Он не ослышался?

– Ближе, я сказала.

Вэнс сделал несколько шагов по направлению к трону. Воздух вокруг Мары, казалось, изменился – его вкус стал будто бы приятней и свежее. Ее слова каким-то образом теперь доносились более четко.

– Я не могу ничего тебе объяснить. Когда придет время, Вселенная сама тебе все покажет. Но пока что ты можешь кое-что для меня сделать.

– Я готов на все, – ответил Вэнс, отчаянно мечтая вернуть себе ее расположение.

Она наклонилась и прошептала ему на ухо:

– Когда увидишь нашего друга…


«Глава 7: Никталопия»[]

Запись 58

Я – счастливчик. Хотя я и проигнорировал… совет… королевы… о том, чтобы прекратить исследования, она подарила мне новую цель в жизни. Возможность увидеть свою цель с такой ясностью – поистине божественный дар. Только я получал сообщения от объекта, который мы любя называем «Маяк». Ни один мужчина, женщина, или Страж, не способен истолковать это гудение и почувствовать его нюансы. Музыка смерти. Я всегда стараюсь быть рядом с ним, чтобы не пропустить ни одной ноты. Каждая дает мне новое откровение, отвечает на один вопрос и ставит передо мной другой.

Меня признали и в нашей общине. Люди называют меня «Глашатай Маяка». Высокий и отчасти ироничный титул – если учесть то, как они презирают этого еретика, – но это все равно честь для меня.

И, наконец, я решил списать в утиль фрейм Ческу. Его обширные знания могут повредить моей репутации. Королева Мара была права: это дело действительно секретное. И теперь о нем знаю только я, королева, Осирис, а также сами Свет и Тьма. Все концы в воду.

Запись 63

Произошло неизбежное. Как бы они ни гордились, какими бы праведниками себя ни считали, они не смогли выстоять под натиском Красного Легиона. Гоул и его мятежники в Башне подавили Свет Странника. Все это произошло как нельзя вовремя и подтвердило мою догадку, которую раньше я считал фантастической. Сегодня в кровопролитном сражении в Последнем городе погибло много людей, но самая главная потеря – та жизнь, которую мы потеряли в наших испытаниях. Кажется, Стражи называют такие случаи «окончательной смертью». Соперник был побежден в ту самую секунду, когда он лишился Света, а его Призрака уничтожил взрыв импульсной гранаты. А затем произошло удивительное событие: Маяк заговорил со мной, но изменил тональность. Если не ошибаюсь, то он перешел в ре-диез-минор. Ранее я слышал только гармоничный звук из двух нот; как я и сказал королеве Маре Сов, недооценивать это просто невозможно. А сегодня я получил ноту, которая определяет все, которая подтверждает мою теорию и все принципы нашего основателя.

Теперь все должны слушать то, что я говорю, ведь только я владею истиной. На самом деле, испытания мне больше не нужны, и поэтому они будут немедленно прекращены. Я получил то, за чем прибыл сюда. Теперь мне нужен только совет.


«Глава 8: Преклонение»[]

Вэнс ждал этого момента с тех пор, как узнал о своем предназначении. Он часто представлял себе встречу со знаменитым Осирисом. Он много раз представлял себе их разговор… «Брат Вэнс, я в долгу перед тобой. Ты раскрыл одну из величайших тайн нашей эпохи. Твое упорство, мудрость и увлеченность вдохновляют меня и придают сил».

«Нет, великий Осирис. Это вы вдохновили меня стать таким, каким вы видите меня сейчас. Вместе мы изменим весь мир».

На деле все вышло совсем не так.

– Ты зациклился на идее, которую сам же и придумал. Раньше я мирился с этим вашим «движением» подхалимов, но это уже слишком, – сказал Осирис, кипя от ярости. Его слова поразили брата Вэнса в самое сердце.

Он молча уставился на Осириса, не зная, как умерить его гнев и раздражение.

– То, что я обнаружил…

– …настолько опасно, что способно уничтожить всех мужчин, женщин и детей во вселенной. Ты даже представить себе не можешь, какие силы тебе противостоят, – сказал Осирис. – Покинь Маяк. Возвращайся к простой жизни. Женись. Сочиняй музыку. Покинь Меркурий и навсегда выкинь эту глупость из головы.

Вэнс обдумал его слова.

– Я думал, вы будете гордиться мной…

Мрачное ворчание Осириса явно указывало, что это не так.

– Если ты хоть немного ценишь мое мнение, то прислушаешься к моим словам. Твои обязанности перейдут к другому.

Вэнс стоял как громом пораженный, охваченный всепоглощающим ужасом. В полном отчаянии, лишившись дара речи, он отвернулся от человека, которым так долго восхищался. Ему открывался великолепный вид на Меркурий – роскошные песчаные склоны, меняющие свои очертания при малейшем ветерке, поток радиолярной жидкости, каскадами падающий по укреплениям вексов, патрульный маячок, мигающий вдалеке. Теперь он стоял спиной к зданию, которое раньше вдохновляло его своей песней. Сейчас оно, словно в насмешку, оглушительно молчало. Как он мог так ошибиться?

Осирису вдруг стало жаль Вэнса. Но его ждали более важные дела, и поэтому он ушел, не попрощавшись.

– Вот это была жесть… – фыркнула Сагира. – Но он прав. Все, что он обнаружил… последствия…

– Знаю, – с сожалением признал Осирис. – И это делает ситуацию еще опаснее.

– Осирис! Постойте! – из Маяка за ним опрометью бежал брат Вэнс.

– Ну вот.

– Тихо, Сагира.

– Королева Мара Сов… просила… передать вам… – Вэнс умолк, чтобы перевести дух. – Она просила передать вам эти слова: «посади семя».

Осирис озадаченно смотрел на Вэнса.

– Я не знаю, что она имела в виду, но она сказала, что вы все поймете, – извиняющимся тоном добавил Вэнс.

– Кажется, я понимаю, – ответил Осирис и положил руку на плечо Вэнса. – Спасибо, ты очень мне помог. Молодец.

С этими словами Осирис ушел.

Вэнс слушал, как взлетают «Паруса Осириса». Едкий запах горящего топлива в газотурбинном двигателе заполнил его ноздри.

– Молодец, – повторил он сам себе и еле заметно улыбнулся.


«Глава 9: Энд|шпиль|»[]

Новый Маяк закрывал собой Солнце. Он отбрасывал на поверхность Меркурия длинную тень, и она змеилась по неровной поверхности планеты – всегда в одном и том же месте. На планету опускались корабли, опаляя ржавый песок: некоторые в идеальном состоянии, другие – с тем, чтобы сберечь драгоценное содержимое трюмов, принадлежащее «Авангарду». В далеком космосе отчасти искренне говорили о грядущих поколениях.

На орбите не осталось и тени Кабал.

Ни одна расколотая линия не переписывала ландшафт.

Оставалась лишь неистовая неподвижность.

Неутоленная жажда.

Понимание, с которым не под силу справиться невежеству: единство – хрупкая штука.

Вэнс стоял внутри старого Маяка, с бешеной скоростью собирая Бесконечный Симулякр: машину, сделанную из фрагментов зерен симуляции и соединительной архитектуры вексов, и напоминающую карманный лес. Рельефные записки и чертежи, извлеченные из текстов Осириса, направляли его руку. Он слышал истории от заезжих Стражей о том, что корональные выбросы массы происходят все чаще. Мириады заряженных частиц устремлялись в космос и летали вокруг гравитационного монстра, укрытого от глаз и разума ревом звездного ветра. Для тех кто не прошел инициацию, путешествие на Меркурий становилось все опаснее. Эти противоестественные эффекты были знамениями, и он знал, что они предвещают. Он знал пророчества наизусть.

Разрушение.

Что-то новое |и такое старое| появилось, брат сжимающейся звезды: угловатая |голодающая терпеливая зевающая глубокая| тень протянулась по Меркурию. Бессчетные |известные| шпили подпали под ее власть |все – с облегчением|. Сладостные звуки, погибшие под лишенным света объемом и весом темного |спасения| гудели под тенью. Их эхо звучало |пробуждением| и текло по рушащимся шпилям |в беседе|. Один-единственный проблеск света вспыхнул, |конец| невидимый для всех, а затем расползся |как и многие|, подобно тени. Старый Маяк |единство шпилей| засветился |вознесся ввысь| и вспыхнул, когда тень накрыла его |стремясь накрыть подбрюшье|.

Вэнс |орудие| слышал |их вдохновенные голоса| плач, но не слезы, а |ненасытное| басовитое |церемониальное| гудение, которое он ассоциировал со смертью. Он закрыл глаза |и увидел то, что грядет|.

У этого дня было много имен.

И ни одно из них не способно его описать.

Advertisement