Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Дела милосердия

I – Дань насилию[]

Саладин открывает глаза. Он что, спал? Нет, не похоже.

Умер? Тоже нет – пока что. Был без сознания… Как долго?

Саладин пытается встать, но лишь впустую перебирает ногами; опоры под ними нет. Он что, падает? Нет – плывет, дрейфует на волнах из сосновых иголок. Солнечные лучи пронзают зеленый полог ветвей, освещая потускневшую броню. От ритмично раскачивающихся стволов голова идет кругом.

Тело временами отзывается смутным покалыванием. Саладин рефлекторно пытается поднять левую руку, вызвать Исиру. В ответ – глухая неподвижность. Похоже, в него попали. Он делает вдох, выдох, приводит мысли в порядок, подавляя инстинктивную реакцию. Саладин поворачивает голову, пытаясь разглядеть рану. Разряды пробегают сквозь каждый нерв, пронзая мышцы шеи. Паниковать нет причины. Боль ничего не значит. Реальность стремительно обретает очертания.

Железный лорд висит, насаженный плечом на сук десятисантиметровой толщины. Ну и какой, спрашивается, толк от всех этих доспехов? Саладин глядит на стекающую по руке кровь. Струйки разделяются на отдельные притоки, чтобы затем вновь слиться в единое русло на кончиках пальцев. На земле, где-то метрах в шестидесяти под ним, уже накапала небольшая лужица. Вскоре она просочится в почву и исчезнет. Рядом лежит переделанная из старого миномета ракетная установка. Он выронил ее, когда потерял сознание. Саладин напрягает мышцы спины и ощущает закрепленный на спине топор. Удерживающая теперь весь вес его тела ключица, скребя о сук, соскальзывает еще на пару миллиметров. Железный лорд морщится от боли и поднимает взгляд к нависающему над ним утесу.

От кромки поднимается дым. Угодивший в его машину артиллерийский снаряд срезал с края широкий полумесяц породы. «Грабители», – вспоминает он. Засада. Саладин сопоставляет факты: кое-кто решил продемонстрировать, что ждет Железных лордов, осмеливающихся сунуться на чужую территорию. Радегаст говорил ему о бандитах-Восставших, бежавших от Железных лордов в дикие леса. Предупреждал, что они опасны и необузданны. Саладин ответил, что намерен это исправить.

Внимание привлекает блик от бинокля на дымящемся утесе. За ним наблюдают. Откуда-то сверху доносится команда. В ответ эхом раздаются другие незнакомые голоса. Подавляя хриплый кашель, Саладин насчитывает около полудюжины целей. Его пальцы окоченели, а легкие словно заиндевели изнутри. Он кое-как выдыхает. На мгновение Саладин представляет, как леди Йолдер, громогласно хохоча, спускается к нему с облаков. Как ударом гигантского копья, созданного силой Молнии, испепеляет все на этом уступе. Как затихают людишки. Как она смеется без удержу, а Саладин присоединяется к ее веселью. Как его досадная промашка превращается в приукрашенную байку, которую рассказывают у костра до тех пор, пока на смену старой истории не придет новая. Сознание меркнет. Саладин почти вдыхает пепел. Чувствует аромат предгрозового ночного воздуха. Ощущает тепло костра, тепло друзей. Все это реально – так же реально, как воспоминания о былом, подернутые розовой дымкой.

Саладин собирает Свет в кулак и берется за проткнувший его плечо сук. По коре пробегают миниатюрные Молнии. Ветка растет чуть наискось вверх – тем проще будет ее отломить. Кора дымится под пальцами. Он крепче сжимает сук и проворачивает его. Вдруг в дерево позади, разбрызгивая щепки, попадает пуля. Затем сосновый покров пронзает еще одна, уже ближе. Звуки выстрелов эхом отражаются от склона. Лорд сосредотачивает Свет в ребре ладони и резким движением рассекает треснувшую ветвь, оставаясь висеть на коротком обрубке. Затем, хрипло вдохнув, он нащупывает затекшей ногой ствол, готовясь оттолкнуться. Мокрый от крови ботинок скользит по коре. Саладин упирается покрепче и частично смещает вес с ключицы. Он чувствует в кости трещину, но боль ничего не значит. Лорд твердит это, словно мантру. Приземление обещает быть непростым. Он сгибает колено и готовится к прыжку.

Следующая пуля ударяет его прямо в нагрудник, вышибая воздух из легких. Нога соскальзывает со ствола, и Саладин вновь повисает на ветке. Трещит, ломаясь, истерзанная ключица. Вопль Саладина перекрывает звуки выстрелов.

– Исира! Сними. Меня. Отсюда, – рычит он сквозь зубы, хватаясь за плечо.

Призрак возникает перед ним из воздуха.

– А ведь я учила тебя полагаться на собственные силы, – укоризненно отвечает Исира, смещаясь ему за спину, чтобы укрыться от пуль. – Ты же еще жив. Ты справишься.

Саладин пытается вновь найти упор для ноги. Он поднимает голову и делает сиплый вдох. Фигуры наверху суетятся вокруг чего-то крупного и металлического. Зенитного орудия.

– Сдаюсь, – Саладин слабо усмехается.

– А если бы меня тут не было? Что бы ты делал? Если бы меня убили? – продолжает поучать его призрак. – Есть только ты и твой Свет. То, что от него осталось.

Он и его Свет против орудия войны. Но это всего лишь люди, а он – огненный демон.

Саладин призывает остатки звездного огня из своих костей. Последние капли воли, принесенные во всесожжение Свету. Разгораясь, пламя охватывает его плоть, проступает сквозь сочленения доспехов и поджигает ветку. На суке, шипя, пузырится смола. Языки огня охватывают ветку и соединяются с теми, что вырываются из-под брони Железного лорда. Порыв ветра вздымает к облакам пепел. Раздается треск, и Саладин устремляется вниз.

Он падает все быстрее и быстрее, ломая ногами ветки. Здоровой рукой Саладин тянется за спину. Нащупав рукоять топора, он окутывает его Светом Солнца, рывком выхватывает и вонзает пылающее лезвие в ствол, замедляя падение и оставляя на дереве след из пылающей древесины. Чудовищное усилие грозит вырвать руку из сустава. Он держится так долго, как только может, но в конце концов выпускает топор и последние десять метров преодолевает в состоянии свободного падения. Тело с глухим стуком врезается в каменистую почву.

Саладин приходит в себя, окутанный поднимающимся от опаленной земли кровавым паром. Где-то вверху среди ветвей разрывается снаряд зенитного орудия. Куски металла разлетаются во все стороны, осыпая деревья зазубренными осколками. Саладин отталкивается от ствола ногами и перекатывается к ракетной установке. Рывком, грозящим разорвать связки, он взваливает оружие на плечо и испускает крик – последний боевой вопль раненого зверя. Ударом предплечья лорд вдавливает на место разошедшийся ствол, запаивает его жаром Солнца, и наконец нащупывает спусковой крючок. Еще один снаряд с грохотом взрывается, ударной волной на мгновение вздымая тесное сплетение ветвей. Саладин находит глазами цель и нажимает на спуск. Он следит взглядом за дымным следом ракеты, не обращая внимания на осколки, полосующие лицо новыми царапинами.


II – Пробуждение[]

Дым горелой травы бьет в нос, словно нашатырь. Саладин возвращается из небытия к новой жизни. Он сидит, прислонившись к гигантскому стволу тлеющей сосны. Поморгав, лорд смотрит вверх на утес и видит воронку в том месте, куда попала ракета. «Вот и славно», – думает он, сметая осколки металла с брони. Сверху, пробираясь сквозь дым, спускается Исира и зависает у него перед лицом. Остатки Света все еще окутывают ее корпус.

– С возвращением. Ты проиграл, – заявляет она ледяным тоном.

– Это была ничья, – Саладин встает и, нащупав, пытается убрать висящий у него на груди талисман обратно под латный воротник доспехов. – Они ведь мертвы?

– Таких, как они, миллионы, а ты один, – набрасывается на него Исира; она подлетает вплотную к его лицу. – Ничья равносильна проигрышу. Мы не должны такого допускать.

– Мы? – прищуривается в ответ Саладин. Он вытаскивает топор, застрявший в обугленном стволе, и взмахивает им.

– Сам напортачил – сам и исправляй, – повторяет Исира уже знакомый урок. – Ты должен был открыть по ним огонь не задумываясь. Я же предупреждала, что они тебя заманивают.

– И долго ты собираешься упиваться собственной правотой? – со стоном спрашивает Саладин.

Пластины оболочки Исиры сжимаются, как изготовившаяся к броску змея.

– Ты уже спланировал, как поступить дальше?

– Продолжу прочесывать территорию в восточном направлении. Код в том сообщении, может, и Золотого века, но сам перехваченный сигнал был слабым. Вряд ли он идет издалека. Надо разобраться с этим делом, а патрулирование подождет.

– Разумное наблюдение. Я полагаю так же, – говорит его призрак, улетая вперед.

Саладин поднимает взгляд на горящую сосну и стягивает латную рукавицу – под ногтями застряли кусочки красноватой кожаной подкладки. Он прижимает ладонь к стволу. Эта сосна наверняка стоит тут сотни лет, врезаясь корнями в землю, а ветвями в гущу леса. У каждого дерева здесь собственное место – свойственное всем древним существам жизненное пространство, в которое стесняются вторгнуться другие. Родившийся здесь мог бы решить, что эта сосна росла тут всегда.

Он ощущает жар тлеющей высоко над головой древесины. В сочащемся смолою дереве по-прежнему искрится Свет. Его Свет. Предоставленный самому себе, он выжжет эту старую сосну дотла. Саладин вновь сливается со Светом воедино и приказывает ему вернуться, угасив пламя. Дерево исцелится само, нанесенная сегодня рана затянется. Зарубка превратится в отметку на память о преодоленном испытании, а с годами и вовсе сгладится.

– Кто-то идет, – тихо предупреждает Исира.

– С оружием? – шепотом уточняет Саладин, медленно заводя руку за спину.

Но прежде чем Исира успевает ответить, перед ними возникает исхудавший мужчина в грубой домотканой одежде. Он смотрит на Саладина круглыми от ужаса глазами.

– Я… я не вооружен, – произносит он с густым местным говором, не отрывая взгляда от снаряжения Саладина. – Вы… вы – Железный лорд? – на лице мужчины проступает благоговение.

Исира, резко подлетев, оказывается между ним и Саладином.

– Ты что, не слышал взрывов? И чему вас тут только учат!

– В наших краях стычки не редкость, – мужчина опускает глаза. – Случается, что после остаются крохи. Оружие…

– То есть, ты – стервятник, – обвиняющим тоном произносит Саладин.

– Нет! – мужчина вскидывает руки. – Это они у нас крадут. Мы ищем оружие, чтобы защищать деревню.

– Понятно, – кивает Саладин.

– А радио у вас есть? – спрашивает Исира.

Мужчина усмехается, затем понимает, что призрак не шутит.

– О. Э… нет.

– Пустая трата времени, – шепотом резюмирует Исира.

Мужчина делает шаг навстречу.

– Прошу вас, будьте милосердны, – он опирается рукой о бедро и медленно опускается на одно колено. – Железные лорды защищают других. Вы убиваете чудовищ. – Его взгляд перебегает от Саладина к призраку. – Вам нужна плата?

– Мы не наемники, – со вздохом говорит Саладин.

– Ну тогда, мы можем накормить. Наша еда повкуснее, чем то, что здесь растет, – продолжает тот, доставая из заплечного мешка потемневшую корку хлеба. – Почистить доспехи, одежду. У нас есть одеяла, чистая вода и… и приятная компания у очага, – мужчина энергично кивает.

Саладин задумчиво осматривает протянутый кусочек черствого хлеба. Из-за фоновой радиации и суровой зимы приличная еда здесь в дефиците, так что воровство – серьезное преступление. Он видит, что мужчина привирает, но только от отчаяния. От безысходности, что заставляет идти даже на звуки взрывов. – Как тебя зовут?

– А! Кепре. Меня зовут Кепре.

– Говоришь, у вас крадут запасы, Кепре?

– Все больше и больше. А в последний набег они забрали Эльми, – со слезами в голосе отвечает Кепре. – Если их не остановить, мы помрем с голоду.

– Показывай дорогу.

Мужчина ведет их по пустынной тропинке, отмеченной вбитыми в землю столбиками с истертыми указателями. Они движутся на юго-восток до тех пор, пока деревья не начинают редеть и к аромату сосен не примешивается запах скотины и посевов. Кепре идет впереди, Исира с Саладином держатся чуть сзади. Наконец, впереди возникает небольшой загон для свиней. Проходя вдоль ограды, разделяющей загон пополам, Саладин отмечает про себя, что хлипкий забор вряд ли возведен для защиты от нападения, скорее, чтобы не дать трем свиньям разбрестись куда глаза глядят. Он окидывает взглядом десяток расходящихся от загона хижин, крытых ржавыми металлическими листами. Они ютятся вокруг двух чуть более основательных построек – склада и большого общинного дома. Рядом с общим домом привязана коза. Когда Саладин проходит мимо, та пытается сжевать его рукав.

Горстка местных обитателей глазеет на увязающего в грязи Саладина и летящую за ним по воздуху Исиру. Кепре объявляет, что нашел тех, кто всех спасет. Саладин мысленно морщится от подобной формулировки, но принимается великодушно пожимать протянутые ему руки. Он выслушивает их истории, обращая особое внимание на то, что может помочь в поиске воров. Несмотря на скромные дары, которые собравшиеся могут предложить Саладину, в их глазах читается своеобразная горделивость. Та, что бывает у людей, начавших с нуля и добившихся чего-то чуть большего. При виде такой стойкости Саладин невольно улыбается.

– Они угнали Эльми из загона, – поясняет Кепре. – Напугали козу. Мы с сыном бросились за ними, но они убежали. И вместе с Эльми унесли половину сушеного мяса, – добавляет он, ломая руки.

– Эльми – свинья, – подытоживает Саладин.

Кепре кивает, сдерживая слезы.

– Единственная наша свиноматка. Без нее… без нее мы помрем с голоду.

Исира подлетает поближе к Саладину, одновременно сканируя окрестности.

– Вряд ли они это знают, но сигналы, которые принимает то устройство Золотого века, идут из общинного дома.


III – Сделка с правосудием[]

Саладин выходит из леса на краю осыпавшегося обрыва. Позади от восходящего солнца бегут тени старой чащи. Вместе с Исирой Железный лорд прошагал два километра от деревни Кепре в поисках приемника времен Золотого века.

Стоя над обрывом, Саладин осматривает раскинувшийся перед ними глубокий котлован – вдавленный в землю след одного из многих вторжений. Посреди заросших развалин, мусора и покореженных спутниковых тарелок по-прежнему торчит ржавая антенна прошлой эпохи. Сбоку можно различить надпись полустертыми печатными буквами: «БАЗА "ПЕРИГЕЛИЙ"». У основания антенны виднеется потускневшая крышка люка.

– В деревне работал передатчик, – поясняет Исира. – Приемник находится где-то здесь.

– То есть вор незаметно следил за жителями деревни, – подытоживает Саладин.

– Неплохой способ подгадать нужный момент, – соглашается призрак. – Я фиксирую электромагнитное излучение. Думаю, где-то под этими развалинами работает топливный элемент. Он бы пригодился на Пике Фелвинтера, – добавляет она.

– Грабители так себя не ведут. Никого не убили, не пытались захватить территорию… И украли свинью, – говорит Саладин. – Похоже, скорее, на голодного зверя.

– Зверей, повадившихся резать скот, убивают, – задумчиво гудит Исира.

– А из волков, которых пощадили, вырастают верные псы. Не так ли, Исира? – усмехается Саладин.

– Иногда. Со временем, – отвечает та и со вздохом добавляет: – Хочешь защитить этих людей? Обеспечь Лордам доступ к хранящейся здесь технике. Помоги установить порядок раньше, чем все это приберет к рукам очередной полководец. А не бегай за дикими зверями в надежде их приручить.

– Ну тогда нам повезло: сейчас я занимаюсь и тем и другим, – возражает Саладин, искривляя губы в редкой ухмылке.

– Везение – не то, на что стоит рассчитывать, Фордж.

Добравшись до основания антенны, Саладин обнаруживает, что ржавчина на петлях люка стерта. Он окидывает взглядом многочисленные ямы и укрытия, которыми изобилует заваленная обломками местность вокруг. Презрительно фыркнув, словно оскорбленный отсутствием засады, он принимается вращать запорный механизм люка, пока тот с грохотом не открывается внутрь.

Воздух бьет таким зловонием, что Саладин невольно отшатывается. Железный лорд вытаскивает из-за спины топор и заставляет его вспыхнуть огнем. В глубине раскрывшегося прохода мечутся тени. Беглый осмотр показывает, что внутреннее помещение средних размеров по большей части погребено под наступающей растительностью. Похоже на остатки контрольно-диспетчерского пункта, возведенного, чтобы закрыть слепое пятно в коммуникациях. На стенах виднеются лозунги на давно уже мертвых языках; для Саладина – пустой набор символов.

– Есть тут кто? – спрашивает он.

– Замеры углерода показывают, что здесь недавно кто-то жил, но электромагнитные помехи не дают получить точные данные.

– Значит, действуем по старинке, – отвечает Саладин, спрыгивая в люк. Железный лорд приземляется, глухо припечатывая пол латными ботинками, следом неслышно опускается Исира. Краем глаза он замечает резкое движение и, когда какой-то силуэт бросается навстречу, заносит топор для удара.

Свинью Саладин ловит свободной рукой прямо в прыжке. Схваченное поперек туловища животное отчаянно брыкается.

– Вот и Эльми, – хмыкает Железный лорд, поводя пылающим топором по сторонам, чтобы осветить помещение. Взгляд его останавливается на самом дальнем и темном углу, заставленном штабелями мусора.

Исира мгновенно наводится на ту же точку и включает фонарь. Луч освещает среди кучи хлама лицо и направленное на них ружье.

– Хорошая свинка, – успокаивает животное Саладин. Стрелок застал его врасплох. Промахнуться с такого расстояния будет трудно. Саладин вглядывается в своего противника и хмурится. Бродяжка лет четырнадцати, не больше, закутанная в шкуры и измазанная грязью.

– Я буду стрелять, – дрожащий голос не без труда произносит полузабытые звуки речи. – Правда-правда! – тусклые глаза и тронутые сединой спутанные волосы свидетельствуют о том, что значит выживать одной в таких условиях.

Саладин делает шаг вперед, нависая над худенькой фигурой.

– Меня ты не убьешь, девочка.

– Убью! И заберу твоего демона себе! – отвечает та и, немного поколебавшись, выкрикивает: – Я знаю: это в нем твоя магия! Тогда даже Джаксен будет меня бояться! – Жизнь явно отучила ее сопереживать другим. Мораль осталась в прошлом; роскошь цивилизации, которой у нее никогда не было.

За спиной Саладина Исира разражается смехом:

– Ну попробуй.

Девчонка переводит ружье на Исиру и спускает курок. Саладин выпускает свинью – Эльми приземляется со стуком и возмущенным визгом – и перехватывает пулю прежде, чем та успевает поразить призрака. Из свежей дырки в ладони Железного лорда проступает кровь.

– Тот, у кого ты их украла, явно недосыпает пороха, – замечает он, извлекая застрявшую во внутренней поверхности щитка пулю.

Девчонка со злобным шипением пытается дослать в затвор еще один замызганный патрон. Саладин бросается на нее, одной рукой выбивая из рук оружие, другой поднимая за шиворот. Та молча глядит ему прямо в глаза, готовясь получить смертельный удар.

– Ну а теперь… – Саладин ставит ее обратно на пол. – Садись, дитя.

Лицо девочки – неподвижная печать вечной борьбы за выживание – не выражает ничего. Безразличие зайца перед лицом неминуемой смерти. Саладину знакомо это чувство замешательства: внезапное пробуждение, пустота в прошлом, пустота в сознании.

Железный лорд знает, что за воровство полагается смерть. Но, поставив точку в чьей-то жизни, назад ее уже не вернешь. Кроме того, ему знакомы и другие понятия: цена упущенной возможности, правосудие по духу, а не по букве закона, милосердие. Ей нужно что-то рациональное, за что ухватиться в потоке захлестнувшего мир безумия.

– Как тебя зовут?

– Просто убей меня.

– Я не полководец, девочка, – Саладин демонстративно ставит раскаленный топор перед собой на землю, складывая обе руки на рукояти, как статуя рыцаря. Кровь из простреленной ладони течет по топору. – Нет. Я не убью тебя. Я научу тебя жить по-другому.

Девочка какое-то время молча смотрит на горящий топор. От предложенного пайка она отказывается. Похоже, ей невдомек, что дар не обязан быть авансом.

– Спрашиваю последний раз: как тебя зовут?

– Фера.

– Если ты была голодна, уверен, в деревне согласились бы тебя приютить. Скоро зима, а кража еды – серьезное преступление… Что если ты обрекла их на голодную смерть?

Девочка отвечает ему безучастным взглядом.

– Джаксен велел принести дары; он обещал вернуть мне брата.

Исира латает ладонь Саладина Светом.

– И как, вернул? – интересуется призрак.

Безучастное выражение Феры на секунду сменяется чем-то другим. Саладин бросает взгляд на кучу мусора позади нее: из-под груды вещей виднеется завернутое в тряпки тело ребенка.

Железный лорд мягко кладет руку девочке на плечо.

– Отведи меня к этому Джаксену.

Дорога на север к поселению полководца занимает несколько дней. По пути Саладин учит девочку ставить силки на зайцев и выслеживать дичь. Там, где хищник торжествует над жертвой, – показывает, что быстрая смерть может быть милосердным поступком. Он объясняет ей, что волк охотится не для себя, но для стаи. Поодиночке они – изгои, которыми управляют только инстинкты и голод. Что насилие порождает насилие. Что только в стае они остаются верны себе. В этом – порядок, объединяющий людей.

Лагерь они разбивают на границе владений Джаксена. Саладин перекатывает кусочки жесткого мяса между раскаленных ладоней, и аромат жарящейся зайчатины наполняет ее ноздри. Это добыча из первого удачного силка Феры. Дар, которым они лакомятся вместе.

– Вот видишь? Вместе мы можем заботиться друг о друге, – Саладин протягивает Фере зажаренную ножку. – Это путь от простого выживания к полноценной жизни. Общине, порядку, законам. Это путь вперед.

– А что такое законы? – с набитым ртом спрашивает девочка.

– Правила. То, как мы обещаем поступать друг с другом.

– Обещания всегда нарушают… – возражает Фера, проглатывая свой кусок.

– Такие, как я, следят за тем, чтобы этого не происходило. И такие, как ты, тоже могли бы, – Саладин видит ее недоумение и продолжает свою мысль: – Временами, когда лорд не может защитить какие-то земли, он ставит над ними вассала.

Фера вопросительно смотрит на него.

– Кого-то, кто присматривал бы здесь, пока меня нет. Кого-то вроде тебя, кто понимает, почему обещания надо держать, – Саладин снимает с шеи цепочку и надевает на худую шею девочки. – Теперь ты – член стаи, Фера. Волчица. А волки оберегают своих.

– Как? – спрашивает она, крепко сжимая талисман.

– Есть и другие, кому некуда податься. Отыщи их. Приведи в деревню, которую ты обворовывала. Обещайте оберегать друг друга. Вот как.

Утром Фера приводит Саладина к базе Джаксена. Лес на окраине базы сменяется каменистыми пустырями и засохшей грязью. Железный лорд велит девочке дожидаться его возвращения в лагере. Он уверенно входит в ворота, пока сигналы тревоги поднимают охрану на ноги. Фера отступает под прикрытие деревьев, но продолжает наблюдать.

**

Девочка смотрит, как Железный лорд, не останавливаясь, с легкостью разрывает противников одного за другим, словно упивающийся кровопролитием дикий зверь. Не отрываясь, следит она за каждым взмахом топора, дымящегося от закипающей на лезвии крови. С восторгом слышит, как остаются без ответа крики о пощаде. Широко раскрытыми глазами вбирает молнии, огонь и ошметки плоти. Это катарсис. Наглядное воздаяние и уравнивание счетов. Хотя Фера и не знает этих слов, в душе ее бушует праведный гнев. Этот зверь – наказание Джаксену за все его проступки. Обещанный ей порядок, насаждаемый рукой сильного.

Сжимая в ладони талисман, Фера видит, как выбегает Джаксен. Он окружен фиолетовым сиянием Света. Полководец с громогласным смехом бросается в бой, и на секунду Феру охватывает беспокойство. Но ее дикий зверь призывает целый сноп молний, сжигающий все на своем пути. Даже Джаксену не устоять перед ним. Сгоревшие кости полководца, потрескивая, превращаются в пепел.

Она улыбается.

**

Саладин стоит на краю объятого пожаром лагеря Джаксена, глядя на выжженное молнией место, где недавно стоял его соперник, и призывает Исиру.

Та оглядывает результаты сражения.

– Хорошо. Но ты планируешь оставить девчонку в живых? За кражу еды и нападение на Железного лорда положена смерть. А ты ей это простишь? – в голосе призрака ясно слышится недоверие к девочке. Саладин знает: та не раз видела, что вырастает из маленьких дикарок. – Ты намеренно медлишь, – возмущенно упрекает его она.

– Фера еще достаточно юна, чтобы выбрать иное будущее, – отвечает Саладин, глядя прямо на Исиру. – Как и я в свое время.

– Фордж, мир полон свернувших на кривую дорожку сирот. – Исира раздраженно прокручивается в воздухе. – Твоя работа – насаждать Железные законы, а не интерпретировать спорные аспекты права.

– Я – Железный лорд. Это мои законы, и я буду толковать их так, как считаю нужным, – резко отвечает Саладин. – Мы заберем батарею, доведем девочку и свинью до деревни Кепре и уйдем, – голос его звучит строго и непоколебимо. – Я все сказал.


IV – Без лишних слов[]

Зимний ветер гуляет по бору; свежий снегопад присыпает верхушки деревьев. Исира отмечает, что со времени их прошлого визита сосны заметно вытянулись. Однако для Саладина их взросление проходит незримо – Железный лорд видит деревья такими, какие они есть сейчас. Простой он под ними эти полвека, наблюдая за их ростом, заметил бы он разницу тогда?

Место, где стоял сожженный им лагерь полководца, покрыто молодой порослью и снегом. Саладин мысленно проводит прямую отсюда, через обрыв, где он когда-то повстречал Феру, до деревни Кепре за лесом, откуда сквозь метель все же можно разглядеть поднимающийся к небу дымок – возможно, от очага, на котором готовят еду. Может быть, даже бекон. Саладин глядит вниз со склона, с которого он когда-то упал, и перешагивает через край.

Под тонким слоем талого снега без труда находится некогда хорошо протоптанная дорожка в деревню Кепре. Людей по пути им не попадается, хотя датчики Исиры периодически фиксируют резкие перемещения. «Звери», – предполагает Саладин, однако он подмечает, что черный дым в просветах между ветвями становится все гуще на фоне снегопада.

Когда они с Исирой подходят к деревне Кепре, стволы сосен уже заволакивает призрачный дымок. В зимнем воздухе ощущается запах паленых волос и горелого мяса. Железный лорд и призрак обмениваются взглядами, и та растворяется в воздухе. Саладин бросается к поляне, сжимая в руке «Лекарство для дурака». Снег хрустит под тяжелыми ботинками. Саладин спешит по блестящим полосам впитавшейся в сажу крови, через пустые загоны без горстки сена, меж сгнившими деревянными ребрами необитаемых хижин, пока не выходит к проржавевшему остову старого общинного дома. Сквозь летящий в глаза снег и изъеденные молью тряпки он видит их.

Могилы. Ряды могил. Затем кучки камней. Затем голые холмики кое-как вывороченной земли. И наконец – дымящуюся яму. Саладин сосредотачивается на числе могил. На том, как они сгруппированы. Проходя рядом, он пересчитывает их, пока не доходит до края ямы, из которой валит дым. Считать дальше нет никакого смысла. На дне чернеет мешанина из обугленных тел. Догорающие следы паники, все еще тлеющие, несмотря на мороз.

Саладин всматривается в запавшие глазницы обгоревшего лица. Кепре? Железный лорд представляет себе, что Кепре смотрит на него. От черт лица почти ничего не осталось. Он выглядит намного старше. Саладин отворачивается и видит, что Исира разглядывает что-то в общинном доме. Сквозь пламя Саладин различает грубый символ Железных лордов на закопченном черепе волка.

**

Древняя антенна уже не принимает сигналов. Искореженное устройство Золотого века больше не может уловить ни одной волны, но исправно посылает в эфир помехи. Вокруг антенны образовалось новое оцепленное частоколом поселение, расходящееся от котлована по спирали. Саладин беспрепятственно проходит внутрь лагеря, который кажется удивительно пустым, спускается. Центр связи, в который когда-то вел люк, теперь открыт всем ветрам. Бессчетные ноги втоптали глубоко в землю камни, замостившие дорогу к зданию. В щелях между ними пророс красноватый мох. Дорога ведет под землю, в подобие залы, куда она впадает, словно река. Саладин велит Исире оставаться снаружи и следить за обстановкой.

Подернутые серебристой поволокой глаза пронзают сумрак выдолбленной из останков служебного помещения залы. Железный лорд видит, как свет луны танцует на их поверхности, словно пара привидений. Он видит во взгляде этих не ведающих страха глаз себя.

– Не думал, что вновь встречу тебя здесь, девочка.

– Давненько меня так не называли, – Фера, вожак стаи, восседает в глубине зала на троне из металлолома. Вокруг хмурятся восемь стрелков. Она повзрослела. В выжженном солнцем сморщенном лице читаются долгие годы жизни и насилия. Она постукивает пальцами по наполовину отрезанному, давно зарубцевавшемуся уху. – Неблизкая дорога. Что привело тебя сюда?

– Слухи о бешеных волках, – Саладин оглядывает стражу вокруг Феры. – Твои?

Фера с ухмылкой глядит на украшающий броню Саладина герб.

– Моя стая. Почти все сейчас на охоте.

– Я убрал местного полководца, и ты заняла его место, – голос Саладина полон ярости.

– Вечная история, – задумчиво отвечает Фера. – Кто-то же должен был присматривать за порядком, пока тебя нет.

– Не этому я тебя учил. – Саладин с отвращением обводит взглядом залу.

– Разве? – с улыбкой отвечает она, глядя на своих боевых товарищей. – Они ведь такие же лесные сироты, как и я.

– Ты сбилась с пути! – выкрикивает Саладин, делая шаг вперед и кладя палец на спусковой крючок пистолета на бедре.

– Если уж я и сбилась, то только потому, что пошла за тобой, – сипло усмехается Фера. – Я просила простить меня за воровство, а они отрезали мне ухо… Поэтому при следующей встрече я тоже кое-что у них отняла. Так все и шло, и однажды они потеряли все. Стая сама решает, как будет лучше для всех, – поясняет она, тыкая пальцем в сторону ухмыляющихся сообщников и штабелей награбленного.

– Железные лорды не вырезают мирные деревни. Не морят людей голодом. И я не убиваю детей, – рычит в ответ Саладин, а в его прикрытом доспехом теле разгорается огонь.

– А что делаете вы, когда какой-нибудь полководец отказывается перед вами склониться? Насаждаете порядок. Ты сам меня этому научил, старый Лорд. Когда выбил ружье у меня из рук. Когда сравнял лагерь Джаксена с землей. И я усвоила урок.

– Я думал, что ты нуждаешься в милосердии. Я ошибался.

Железный лорд выхватывает «Лекарство для дурака». Первая очередь сваливает «волка» по правую руку от Феры. Стая застывает от неожиданности. Шагнув вперед, Саладин ударом ноги отшвыривает трон Феры, так что и она, и то, на чем она сидела, отлетают в сторону, подпрыгивая, словно «блинчики» на поверхности озера. Наконец она замирает, придавленная троном, у дальней стены.

Стоявший от нее по левую руку «волк» рывком достает зазубренное мачете и бросается в атаку. Саладин выхватывает из-за спины топор и одним ударом рассекает противника до самого пояса. Две половинки мешком оседают на пол в медленно растекающуюся лужу крови. Остатки стаи замирают в ужасе.

– Убейте его! – раздается пронзительный вопль Феры.

Зал озаряется вспышками десятков выстрелов. Воздух расчерчивают летящие со всех сторон пули. Саладин разворачивается туда, где находится большая часть стаи, раздавая пули так же щедро, как их получают его броня и тело; двое падают замертво. Здесь нет укрытий. Нет путей к отступлению. Час расплаты настал.

Вокруг воют и корчатся «волки». Выстрел из дробовика попадает Саладину в плечо, заставляя выронить пистолет. Отягощенный ранами, он отшатывается назад. Из-под оплечья сочатся алые капли, но Железный лорд думает вовсе не о боли. Он окутывает руку огненным Светом и призывает солнечный молот, который с шипением раскраивает череп стрелявшего.

Предпоследний «волк» бросает опустевшее оружие и пытается бежать. Саладин бросает топор через весь зал и попадает беглецу в спину. Раскаленное лезвие сбивает мгновенно вспыхнувшего «волка» с ног. Железный лорд разворачивается к последнему противнику, судорожно вставляющему в оружие новый магазин. Тот прижимается к стене и, вскинув автомат, принимается поливать пространство перед собой свинцом. Саладин бросается на него сквозь завесу пуль и впечатывает в стену. Вихрь заряженных Молнией ударов превращает стрелка в конвульсивно дергающуюся мешанину из мяса и осколков костей.

Железный лорд переводит взгляд на Феру, по-прежнему пытающуюся вылезти из-под трона. Вокруг нее пылают обломки.

Поморщившись, Саладин рывком отбрасывает в сторону трон, хватает Феру обеими руками за шею и отрывает от земли. Он сдавливает ее горло до тех пор, пока пальцы не нащупывают позвонки. Все его тело ноет. Железный лорд делает паузу, чтобы перевести дыхание. Увидеть в ее глазах раскаяние.

Фера мягко кладет руку поверх его пальцев.

– Как скоро появится тот, кто захочет отомстить за твою жестокость? – доносится ее сиплый шепот.

Их взгляды встречаются. Саладин ослабляет хватку.

Свободной рукой Фера вонзает стилет в вырез доспехов у горла Саладина. Скривившись, он оглядывается на узкий клинок в ее руке. Затем вновь глядит ей в лицо. В ее глазах нет страха. Он сжимает руки до тех пор, пока кость с хрустом не ломается, затем разжимает. Тело Феры глухо падает на землю. Саладин смотрит, как гаснет свет жизни в ее глазах, как на смену ему приходит боль и ужас надвигающейся смерти.

Железный лорд наклоняется за пистолетом и дарует ей милосердие в последний раз.

Исира парит над частоколом, следя за периметром. Сквозь снегопад пробиваются первые лучи утреннего солнца. Саладин преодолевает склон котлована, и призрак принимается за его раны. «Странствие есть форма покаяния», – твердит он себе.

А боль ничего не значит.

Advertisement