Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Всегда впереди

I. Легион надежды[]

Вала Ма-рага «разместили» в месте, которое люди уже много лет называли мертвой зоной, хотя он не был ни коммандером, ни придворным. Он в одиночку удерживал эту территорию, защищал ее от вонючих паразитов Улья. Они напоминали ему красных жучков, которые ползали в пыли на его родине; тех, что тучами залетали в стойла боевых зверей и заползали в тканую одежду. Мать научила его, что лучший способ избавиться от них – это поднести пламя поближе к их панцирям. От жара они трещали и взрывались.

Он выяснил, что этот метод годится и для Улья.

Он уже перестал ждать подмоги. Вторжение стало смертным приговором для того, кто занимает эту должность, и он прекрасно это понимал. Он умрет за Легион, а наградят его за это, или нет – не важно.

Слушая сообщение императрицы Каятль, Вал Ма-раг думал о том, какой путь он проделал с тех пор, как его забрали в армию. С тех пор как его вырвали из беднейшего захолустья на его родной планете. Новая императрица обратилась ко всем обитателям системы. Это новое испытание позволит ему достичь большего.

///

На Европе было холодно. Базилия холод не пугал: он служил на Марсе до его исчезновения – до того, как Валус приказал ему покинуть планету и отправиться на разведку. Базилию не нравилось собирать ресурсы и разведданные, но слово Валуса – закон. По крайней мере, так было раньше.

После фальстарта на Нессе они привели крейсер на Европу. На ледяном спутнике кишмя кишели вороватые падшие, но здесь, под слоем льда, было и много тайн. Хитроумная техника людей его не интересовала, но псионы обожали в ней копаться и утверждали, что на Европе есть нечто ценное.

То, что может привлечь внимание императрицы, которая надеется снова вернуть себе расположение своего народа. То, что поможет солдату вроде него, не обладающему титулами и репутацией, добиться славы.

И уважения, которое он заслужил.

///

Пока в старом радиоприемнике бубнил голос так называемой императрицы, солдаты ели. Коммандер Дравус обгладывал кости жареной птицы; на коленях у него лежала пушка. Красно-фиолетовые крылатые обитатели Несса не были особенно мясистыми, но отличались хитроумием, и поэтому ловить их было очень занятно.

– Что это за «древние ритуалы», о которых она говорит? – раздался голос молодого легионера.

Коммандер посмотрел на нее.

– Традиции стариков? – продолжала она.

– Славная традиция, – фыркнул Дравус. – Ее любят преторы. Воины сражаются в поединках, чтобы доказать свою силу. – Он посмотрел на нее. – Такие щенки, как ты, о ней уже и не помнят.

– В поединках все могут участвовать? – спросила легионер.

Он рассмеялся.

– Ну так что? – зарычала она. – Ты вызовы принимаешь? – спросила она и встала поустойчивей. – Можешь начать с меня.

Дравус окинул взглядом дерзкую девчонку, оценивая усилия, которые нужно приложить. Ему не особенно хотелось производить впечатление на избалованную дочь опозоренного императора. Доминус, живой или мертвый, был тем лидером, которого Дравус знал, и которому он служил. Но, возможно, таким способом можно заработать. От такой возможности Дравус воротить нос не будет.

Отбросив птичьи кости в сторону, он выстрелил легионеру прямо в живот. Она рухнула на землю.

– Я победил, – объявил он.

///

Ее называли «Иксел Дальновидная», потому что всего за малую часть своей жизни она сильно возвысилась.

Ее называли «Иксел Дальновидная», потому что она извлекала из своего разума такие вещи, которые никак не могли оказаться в ее памяти.

Ее называли «Иксел Дальновидная», потому что она тянулась ко всему, что не могла получить.

Все это было правдой. Ступив на зыбкую почву одного из Кентавров, Несса, Иксел освободилась из-под власти своего командира. Валус был ограниченным, лишенным фантазии; он не понимал, как техника вексов может усилить уникальные псионические способности Иксел. Поэтому она убила его и переманила к себе лучших бойцов отряда.

Сложно сказать, могли ли предатели участвовать в этом соревновании.

Но хоть новая императрица и глупа, ее, возможно, вдохновят решительные действия.

Не говоря уже о том, что из машин прогнозов Иксел извлечет такие разведданные, о которых императрица и помыслить не может.

Ее называли «Иксел Дальновидная», потому что ее амбиции не знали границ.


II. Цена войны[]

Когда Зиву Арат напала на Торобатл, Каятль была не готова.

Как и все остальные. Она видела, как ее народ, рожденный для битв и побед, гибнет под натиском силы, в несколько раз превосходившей ее армии. Она видела, как горит милый ее сердцу город.

Из каждой проигранной битвы Каятль извлекала урок. Из этого поражения она извлекла сразу два: во-первых, как бы ни нравилось ее генералам спорить над тактическими картами, ее воины - не фигурки на доске. И, во-вторых, что общество, состоящее из воинов, не может обыграть богиню войны в ее собственной игре, которая идет по ее правилам.

Но были и призраки побед. Победой стало удачное бегство выживших с родной планеты. Победой стало восстановление армии. И если бы удалось избежать полномасштабной войны со Стражами, это была бы еще одна победа.

Однако Стражи отказывались вести переговоры.

Она этого не ожидала. Ей показалось, что после нападения Гоула они сделают все, чтобы избежать новой войны. Если верить книжникам Красного Легиона, которые застряли здесь, то катастрофы обрушивались на эту систему одна за другой. Так почему Стражи так упрямятся?

Она, конечно, знала - почему. Именно поэтому она так долго ждала, прежде чем отдать приказ об эвакуации Торобатла. Именно поэтому ее заворожила гигантская фигура Зиву Арат, которая своими хитиновыми сапогами втаптывала в грязь тысячелетнюю цивилизацию.

Отрицание. Гордость.

Но с тех пор Каятль повзрослела. Она вела учет своим потерям. Постоянно вела подсчеты. Всегда работала с числами, не забывая о том, что они означают в реальности.

Если Стражи хотят выжить, они тоже должны повзрослеть. Ведь в этот мир пришли боги, и битву с ними не выиграть с помощью отрицания и гордости.

Им придется проложить себе новый путь.


III. Сны Аманды[]

Пятнышко ржавчины на дробовике. Ямка в земле - аж до твердой глины. Ржавое пятно на поношенной куртке матери. Отрубленные корни тянутся к ней, мирно спящей.

Узловатая рука на плече. Узел, завязавшийся в животе. Голод или горе? "Кхе-кхе-кхе" - кашляет отец на заднем плане.

Бесконечный поток сломанных машин. Ржавые скелеты в их кабинах. Они негромко поют, зубасто скалясь. Безымянная песня - звук, который следует за мерцающими огнями. Может, один из них - Люсия?

Они идут по дороге. Она держит его за руку. Грубые мозоли похожи на пятнышки ржавчины. "Кхе-кхе-кхе" доносится с телеги, подпрыгивающей у них за спиной. Дыра в ее подметке становится все больше. Он отпускает ее руку, чтобы закрыть рот ладонью.

Какого цвета были глаза у ее матери? Она хмурится, упрекая себя в забывчивости. Впереди продолжается парад скелетов. У нее за спиной отец упирается руками в колени. Он задыхается? Может, карие?

Руки отца сложены на груди. Кто закрыл ему глаза? Кто выкопал могилу?

Патрон для дробовика у нее в кармане. Она проводит ногтем по его кромкам. Тотем, оберегающий от забывчивости.

Ее руки с пятнами ржавчины ноют, но она продолжает тянуть тележку - в одиночку.

Задыхаясь, Аманда Холлидей просыпается. Вокруг нее звуки Последнего города складываются в безымянный мотив. В небе над ней висит Странник, бледный как смерть.


IV. Стражи-хранители[]

- Раз уж мы с тобой тайные агенты, знаешь, что мне нужно? Маскировка. Что-то... таинственное. - Глинт завис над плечом Ворона и ободряюще покрутил оболочкой. - Нам нужно зайти к Тесс.

- Никакие мы не тайные агенты, - буркнул Ворон. - Мы занимаемся разведкой, а не внедрением.

- Конечно, - чирикнул Глинт, - но...

- Кроме того, - продолжил Ворон, - маскировка нужна мне, а не тебе. Тебя никто не знает.

- Неправда! - возмутился Глинт. - Я существую уже сотни лет! Меня все знают.

- Под именем "Пирожок-с-мясом", или как там тебя звали, - подколол его Ворон. - В Башне не знают, что у тебя новый Страж.

Глинт негромко зажужжал. Ворон уже давно понял, что подобным способом Глинт выражает недовольство.

Игнорируя капризы призрака, пробудившийся Носитель Света проверил, где находится солнце, отступил на несколько шагов в тень, а затем снова сосредоточил внимание на коммандере Завале. Ворону совсем не хотелось, чтобы титан заметил, как линзы бинокля поблескивают на солнце.

Так продолжалось уже целую неделю. Днем Ворон со снайперской винтовкой прикрывал Завалу издалека, следил, не появятся ли где-нибудь необычные сигнатуры телепортеров или еле заметный блеск маскирующих устройств. По ночам, когда видимость ухудшалась, Ворон с Глинтом пробирались в Башню и играли роль невидимых телохранителей коммандера.

Ворон еще плотнее закутался в новый плащ охотника. "Прекрасный плащ", - подумал он. Он восхищался качественной тканью, которую выбрал Глинт и вручил ему Осирис. Вспомнив о таком щедром подарке, он вдруг устыдился собственной скупости.

- Ладно, - вздохнул Ворон. - Когда выполним задание, будем точно знать, что Завале ничего не угрожает, тогда добудем тебе маскировку.

Глинт завис перед лицом Ворона, и бинокль внезапно увеличил его механический зрачок.

- Серьезно?

- Ну да, наверное, - буркнул Ворон и наклонил голову, чтобы подпрыгивающий в воздухе призрак не загораживал ему обзор. - Но не потому, что она тебе нужна.

- Потому что мы друзья, - как бы невзначай заметил Глинт.

- Конечно. Редкие друзья. Может, даже легендарные. Недорогие. - Ворон улыбнулся призраку. - Но точно не экзотические. Для экзотики тебе придется искать нового Стража.

- Ты лучше всех, - одобрительно загудел Глинт. - Что бы там ни говорил лорд Саладин.

Ворон фыркнул, услышав про Железного лорда.

- Все мы на одной стороне. Рано или поздно Саладин это поймет и начнет обращаться со мной как с настоящим Стражем.

- Не волнуйся, - пискнул Глинт. - Как он может отказаться, когда с тобой рядом легендарный Пирожок-с-мясом?


V. Неупокоенные мертвецы[]

Икора подошла к Завале, когда он стоял на своем посту во дворе Башни. Как и всегда, он смотрел на Город с яростной решимостью, любовь и ужасом. Икоре подобная комбинация чувств была очень хорошо знакома.

Она встала с ним рядом, положив руки на ограждение, и посмотрела на Странника среди звездного неба.

- Говорят, что до Коллапса города были такими яркими, что затмевали собой звезды, - тихо сказала она.

Ее не удивило то, что он промолчал. Оказалось, что жизнь длиной в несколько веков не позволяет тебе понять другого человека. Такую возможность тебе дают близкие партнерские отношения. Теперь она уже хорошо его знала. Он скрывал свои страхи, чтобы защитить дорогих ему людей. Но иногда, если она действовала терпеливо, он раскрывал ей свои тайны. Иногда. Поэтому она ждала.

- Я постоянно вижу его лицо, - пробормотал Завала после долгой паузы.

Помрачнев, Икора посмотрела на него.

- Кейда? - печально спросила она.

- Нет, - ответил Завала и стиснул поручни ограждения, жест неуверенности в себе и разочарования. - Ульдрена Сова.

Икора удивленно выпрямилась. Острое чувство того, что тебя застали врасплох, что ты что-то упускаешь, заставило ее на мгновение застыть.

- Что это значит? - осторожно поинтересовалась она.

- В Башне, - пояснил Завала. - В толпе... - Он промолчал. - Я видел его... в саду. Он позвал меня. Он хотел предупредить меня об убийце.

Снова наступила тишина.

- Помнишь истории Золотого века, которые Эва рассказывает на празднике? - Завала медленно выдохнул. - Про явление умерших?

- Духи, - быстро ответила Икора. - Так они их называли. Но это же просто сказки. - Кому нужны истории о призраках, когда мертвецы могут встать и ходить?

Она искоса посмотрела на Завалу. Она ждала его слов. Его вопроса.

- Не знаю, почему в моем сознании всплывают эти сказки. Вероятно, потому что альтернатива им...

- Слишком сурова, - закончила Икора. - Ее слишком сложно представить.

Завала закрыл глаза и кивнул.

Несколько минут оба молчали. В конце концов, Завала снова заговорил.

- Но если бы он вернулся, мы бы об этом узнали.

Икора посмотрела вперед. Она чувствовала, что он наблюдает за ней, проверяет ее. Он так устал. так сильно устал.

Он поверит всему, что она скажет.

Она положила ему руку на плечо. Внутри у нее все сжалось от чувства вины.

- Мы бы узнали, - мягко проговорила она.

Завала накрыл ее ладонь своей.

Они стояли вместе и смотрели на Последний безопасный город на Земле. Икора никогда еще не чувствовала, чтобы они были так далеки друг от друга.


VI. Головокружение[]

- Я никогда не понимал вас, псионы. - Лорд Саладин окинул взором пустоши, которые простирались за высокой стеной. Осирис, стоявший рядом, следил за пленным псионом, закованным в древние железные кандалы.

- Вас покорили Кабал, - продолжал Саладин. - И, столкнувшись с превосходящим вас по силе противником, вы сделали все, чтобы выжить. Это не позор.

Псион надул влажные лицевые клапаны и уставился единственным глазом на Железного лорда. Саладин не мог понять, держится ли псион вызывающе или просто задыхается без шлема. Саладин подивился его уродству.

- Но даже после того как Калус бежал, а Гоул потерпел поражение, вы продолжаете пресмыкаться перед такими тиранами, как Каятль. Если бы вы восстали, то смогли бы ощутить вкус независимости, а не питаться объедками с ее стола. - Саладин с отвращением покачал головой. - Трусость губит всю вашу силу.

Воцарилось молчание. Железный лорд заметил любопытную перемену в атмосфере. Воздух наполнился острой частотой - не звуком, но интенсивной вибрацией, которая, казалось, зарождается у него в голове, словно начинающаяся мигрень.

- Наш друг не согласен с тобой, - усмехнулся Осирис.

Зарычав, Саладин схватил псиона за руки в кандалах. Он подтащил пленника к краю стены и поднял над пропастью. Его удивило, каким легким, словно тощая птичка, оказался псион сейчас, когда на нем не было брони.

Осирис неодобрительно засопел и снова перевел взгляд на Последний город. Он сомневался в том, что такие примитивные методы допроса сработают, однако его собственные, хитроумные способы не помогли.

- Откуда у них техника, которая глушит Свет? Как они модифицировали машины прогнозов? - рявкнул Саладин. Псион слабо затрепыхался в его руках, но Железный лорд крепко стиснул его. - Где они? Где остальные члены ячейки?

Глаз псиона бешено задергался из стороны в сторону, и Саладин внезапно почувствовал приступ головокружения, словно сам сейчас находился над стометровым обрывом. Титан взял себя в руки.

- Рано или поздно мы их найдем. Это от тебя не зависит. Сейчас от тебя зависит только собственное выживание. Говори, где они.

Псион задрожал, словно замерший зверь, но ничего не сказал. Вместо этого он атаковал Железного лорда еще одним приступом головокружения.

Титану показалось, что стена изгибается и кренится у него под ногами.

- Это твой последний шанс. Где они? - зарычал он, стиснув зубы.

Внезапно рядом с Саладином оказался Осирис. Головокружение прошло.

- Лорд Саладин, - сказал он. - Мы зря теряем время. Уж ты-то сразу должен был разглядеть непреклонное упрямство.

- Ты прав. - Саладин с восхищением посмотрел на псиона. - Если бы я оказался на его месте, то скорее бы умер, чем предал своих.

Железный лорд с уважением кивнул псиону, а затем, не прилагая заметных усилий, швырнул его в пропасть.

За долю секунды до того, как подействовала гравитация, лорд Саладин встретился с псионом взглядом. Внезапно в Y-образном зрачке существа он увидел свое отражение: свирепый огр в металлических доспехах, окруженный аурой насилия. Тупой примат, наполненный божественной силой. Хрупкий разум, обреченный на бессмертие.

Саладин почувствовал ужас, который испытывало существо. Но, кроме того, он ощутил бесконечную протяженность предков псиона, которая раскинулась под ним. Он почувствовал, как их руки протягиваются к нему, обнимая его успокаивающей пустотой. Он услышал, как его зовет их вечная гармония. Неведомый доселе калейдоскоп эмоций закружился в его сердце.

На краткий миг он ощутил умиротворение.

.

.

.

Затем псион исчез, и Саладин снова остался наедине с Осирисом.


VII. Императорский трон[]

Каятль сидела на резном троне, украшенном редкими металлами. Верные придворные спасли его в последние часы перед гибелью ее родной планеты. Императрице казалось, что на мостике боевого корабля он выглядит нелепо.

Она бы выбросила эту старую рухлядь из шлюза, если бы не Таурун. Верная советница сказала, что трон - не только символ ее власти, но теперь еще и достояние вида, которому грозит вымирание. Любая частица их культуры, даже самая банальная, отныне бесценна.

Народ Каятль, потерявший Красный Легион, своего доминуса и родную планету, нуждался в традициях, которые бы его объединили. Ему требовались символы прошлого, которые помогли бы держаться в страшном будущем. Народ должен был чувствовать, что они - все еще Кабал.

Каятль подумала о троне в разрезе разрешения, которое ей предстояло принять. Лидер "Авангарда" предложил уладить конфликт в ходе ритуала Доказательства. Один поединок позволил бы избежать войны на истощение. Этот исключительно хитроумный тактический ход даже не приходил ей в голову.

Когда-то ритуал Доказательства был простым судебным поединком, во время которого соседи улаживали свои споры. Однако он, как и трон, был украшен так, что потерял всякую функциональность. В конце правления Калуса ритуал был извращен настолько, что его исход могли решать адвокаты, бюрократы и политики.

Каятль презирала пережитки рухнувшей империи Кабал, но Таурун, тем не менее, сумела убедить императрицу в том, что традиции необходимо чтить - хотя бы ради блага выживших.

- Таурун, я приняла решение. Нашим воителем станет Игновун... а бой пройдет в "Галфасе электусе". Посмотрим, сколько Света останется у человечков, когда они пробьются внутрь.

- Да, моя императрица. - Ничуть не смягчившись, хитроумная советница продолжила. - Мой долг напомнить вам о том, что данное решение не будет поддержано всеми.

- Я думала, что ты выступишь за сохранение традиций, - Каятль раздраженно щелкнула по кольцу на бивне. - Это решение, которое понравится большинству.

- Это так, моя императрица. - Таурун помолчала, тщательно подбирая слова. - Однако такие коммандеры, как Иксел Дальновидная, полагают, что победа почти у нас в руках. Связав результаты войны с исходом ритуала Доказательства, вы украдете у них славу.

Каятль презрительно фыркнула.

- Они готовы пожертвовать всеми нами ради собственного тщеславия. Ты не хуже моего знаешь, что эта кампания нас погубит. Нам предстоит борьба с куда более сильным врагом.

Таурун позволила себе чуть-чуть приподнять брови.

- При всем уважении, может показаться, что завершение войны для вас важнее, чем победа.

Каятль задрала бивни и нахмурилась. Таурун испуганно сделала шаг назад.

- Есть вещи поважнее, чем победа. - Императрица провела руками по нелепому трону. - Мы почтим традицию. Мы устроим ритуал Доказательства. И мы победим или проиграем как Кабал.

Advertisement