Destiny Wiki
Advertisement
Destiny Wiki
1647
страниц
Во мраке бесконечной ночи

Во мраке бесконечной ночи (ориг. Beneath the Endless Night) - книга, которая представлена в расширении "За гранью Света". Получить ее можно выполняя триумфы во время сезона "Сплайсер".

I - ПРИНЯТИЕ[]

– Я лучше всех гожусь для этой роли!

Голос Ворона отразился от огромного окна, и из-за этого кабинет коммандера «Авангарда» стал еще больше похож на гулкую пещеру. По ночам углы кабинета и раньше погружались во тьму, а теперь эффект усиливался из-за энергии вексов, держащей город в плену. Ворон вздохнул и зашагал взад-вперед по комнате, словно посаженный в клетку зверь.

Завала повернулся к окну и замер; статуя из ларимара, символ бесконечного терпения. Он бросил взгляд на Икору: стиснув руки, она с тревогой наблюдала за Вороном.

– Мы знаем, – сказала она после паузы, которая казалась вечностью. – Однако твой опыт и отношения с эликсни – не единственные факторы.

– Сколько еще общество будет осуждать меня? – спросил Ворон. – И в какой момент этого судебного процесса мне четко объяснят, за что именно меня судят?

Завала посмотрел на отражение пробудившегося в окне; оно напомнило ему недавнюю прогулку по садам, которая едва не стала фатальной. Он ссутулился.

– Ворон, – сказал Завала, поворачиваясь к нему, – это непростая ситуация. Согласие обрушилось на нас за то, что мы пригласили эликсни в Город, и я не хочу, чтобы ты стал еще одним инструментом, который оно использует против нас.

– Значит, это просто политические интриги, – сказал Ворон. – Вы хотите обезопасить себя. То есть, вы не злитесь? Взгляды, которые вы бросаете мне в спину, ничего не значат? – Завала напрягся, и Ворон почувствовал, что обстановка накаляется.

– Кроме того, если бы о твоей прежней личности стало известно до того, как мы составили план, это значительно повредило бы и тебе, и тем, кто тебе дорог, – спокойно ответила Икора. – Тем, кому ты стал дорог, – добавила она.

Надолго воцарилось молчание. Наконец Ворон заговорил – тихо:

– И что теперь? Я так и буду прятаться от тени человека, которым был раньше? Всегда?

– Не всегда, – твердо ответила Икора, – но пока – да.

Ворон перевел взгляд на Икору и увидел боль в ее глазах. Такую же боль он видел и во взгляде Аманды, когда она говорила о погибших.

Он молча кивнул и вышел.

Икора закрыла глаза и медленно выдохнула.

– Он пошел к Осирису, – предупредила она.

– Если Осирис остался тем же лидером, что и раньше, он скажет ему то же самое, – устало ответил Завала и бессильно рухнул на стул. В последовавшем молчании Икора снова почувствовала узы дружбы, которая связывала их уже немало десятилетий.

– Я не знаю, как долго мы сможем его защищать, – призналась она.

– Я тоже.


II - РАЗЛОМЫ[]

Завала не отводил взгляд от экрана, пока слова не стали сливаться друг с другом. Он опустил голову и потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он получил отчеты охотников. Повышенная активность вексов по всей системе. Скоординированные нападения на силы «Авангарда». Аномальные происшествия в Городе. И помимо всего этого – столкновения эликсни и людей на улицах Города.

Над плечом Завалы раздалось гудение, а затем на него мягко опустился призрак.

– Неужели тебе больше нечем заняться? – осведомился Тардж. Завала взглянул на него краем глаза. Тардж говорил редко, и никогда – просто так.

– Кажется, я не просил тебя выражать свое мнение, – ответил Завала, пытаясь сосредоточиться.

– А я его и не выражал.

На этот раз Завала повернулся к Тарджу и одарил его еще одним взглядом.

– Вам двоим нельзя постоянно работать за троих, – настаивал Тардж. – Поговори с Аной еще раз.

Завала откинулся на спинку стула. – Тардж, я не собираюсь убеждать…

Справа от него, на панели управления прозвучал сигнал.

– Входящий вызов от императрицы Каятль, – устало сказал Тардж. – Отправь его в архив.

Завала упрямо встал со стула.

– Нет, – ответил он и ответил на вызов. На экране появилось изображение императорской печати Каятль и надпись: «ТОЛЬКО ЗВУК».

– Императрица Каятль, чем обязан? – спросил Завала, устало потирая небритый подбородок. Тардж посмотрел на него, а затем дематериализовался.

– Коммандер… – Голос Каятль наполнил комнату, словно она стояла рядом с ним. – Датчики флота обнаружили аномалию. Она расположена рядом с Последним городом и постоянно разрастается.

– Почему вас вдруг это встревожило?

Каятль фыркнула.

– Коммандер, тревоги я не испытываю. Но если «Авангард» вдруг будет уничтожен, я, по крайней мере, должна понимать, почему это произошло.

– Разумеется, – мягко ответил Завала. – Ну, мы все еще здесь.

– Пока что.

Ее резкий тон заинтриговал его.

– Почему вы решили выйти на связь со мной? В чем истинная причина?

Возникла пауза. Когда же Каятль снова заговорила, в ее голосе уже не слышалось никакой наигранности.

– Наш флот перехватил очередную трансляцию Лакшми-2, – сказала она. – Вы воистину гордый сокол, который стоит посреди змеиного гнезда.

– Лакшми – политик.

– Нет ничего опаснее слов, коммандер, – напомнила ему Каятль. – Все начинается с мнения, выраженного шепотом, затем оно превращается в открытое несогласие, а в одно прекрасное утро вы просыпаетесь с ножом в груди.

– Похоже, у вас большой опыт, – парировал Завала.

– У меня большой опыт, – не смущаясь, отозвалась Каятль. – Преуменьшая ваше значение в глазах народа, Лакшми подрывает авторитет «Авангарда». Если она будет произносить эти слова достаточно громко и достаточно часто, ее аргументы покажутся вескими даже тем, кто с ней не согласен.

Завала вздохнул, и даже Каятль, находившаяся в другом конце системы, почувствовала, как ему тяжело.

– Я верю, что вы не нарушите условия перемирия. Но вашему преемнику, кем бы он ни был, у меня веры нет, – сказала Каятль.

Завала попытался взвесить гнев и любопытство, понял, что в данной ситуации весы ему не помогут. Он снова подошел к консоли. Кейд, возможно, сказал бы ему: «Играй по слуху». Так он и сделал.

– Это не первая опасность в моей жизни, – сказал Завала, повысив голос. – Не советую заблуждаться на этот счет. И не смейте нападать на меня, если вас вдруг начали терзать муки совести из-за того, что вы свергли собственного отца.

Из динамиков донесся одобрительный рокот.

– Я не сожалею о том, что Калус – мой отец, – объяснила Каятль куда более мягко. – Я сожалею о том, что Гоул сделал с моим народом. Мы открыли двери Улью, протянули нож Зиву Арат и удивились, когда нам в спину вонзили клинок.

Я не хочу, чтобы воин, которого я уважаю, и которым я восхищаюсь, повторил этот опыт с менее достойным противником. Но, возможно, в подобных советах вы не нуждаетесь.

Завала посмотрел вверх, на темный город, и закрыл глаза.

– И что же вы мне советуете?

Следующую фразу Каятль произнесла уже не как императрица, а как друг.

– Умун'арат была моей самой доверенной советницей. У Тьмы много рук. Узнаете ли вы их касание, прежде чем они сомкнутся на горле?


III – ПОДАРОК С БЕРЕГОВ[]

Хотя металлический ящик, который они несли, скорее всего, весил больше их самих, два эликсни, направлявшиеся в свой квартал, стали обходить Сэйнта-14 по широкой дуге.

– Видишь, они мне не доверяют, – проворчал Сэйнт. Аманда Холлидей просканировала ящик своим датападом. Неожиданно поступившая партия припасов со Спутанных берегов, почти полностью выгруженная.

– Не кисни, – беззаботно сказала она. – Заводить новые знакомства полезно для души.

– Я знакомлюсь! – возразил Сэйнт. – Но падшие… им неприятно мое общество. И я испытываю к ним те же чувства.

– Возможно, именно поэтому Икора поручила тебе это дело, – сказала Аманда.

Хотя на Сэйнте был шлем, она была уверена, что он закатил глаза.

Появились еще двое эликсни с ящиком в руках. Один слишком поздно заметил Сэйнта, оступился и выронил ящик. С треском вылетели замки. К ящику подбежал встревоженный юный эликсни в цветах Дома Света и с оранжево-синей ленточкой «Авангарда» на шее.

– Все нормально, – сказал Сэйнт эликсни, вздохнув. – Вероятно, Паук снова прислал излишки, оставшиеся от старого Дома Заката. Его очень забавляет мысль о том, что вы переносите припасы наших старых врагов. – Одной рукой он стащил ящик с тротуара и опустился на колени, чтобы починить замки.

Пока Аманда сканировала поврежденный ящик, к ней подошел молодой эликсни. Настороженно взглянув на Сэйнта, он выставил вперед лист бумаги, прикрываясь им, словно щитом.

– Декларация, – произнес он, запинаясь.

– Спасибо, – непринужденно ответила Аманда и постучала по датападу. – У меня она в цифровой форме.

– У вас она в цифровой форме, – отозвался эликсни. Немного помявшись, он с гордостью выставил вперед висевший на ленте бедж с надписью «ВРЕМЕННЫЙ».

– Что там у тебя? – улыбнулась Аманда.

– Разрешение на выгрузку припасов со Спутанных берегов. Припасов, отправленных от Паука, – сказал он, медленно наклонился вперед и внимательно посмотрел на Сэйнта и Аманду.

– Мои господа, – неуверенно добавил он.

Аманда фыркнула так резко, что Сэйнт от неожиданности раздавил в руке замок.

– Вы, двое, может, хватит шептаться? – спросил Сэйнт.

– Да ладно, – весело укорила его Аманда. – Лично ты язык эликсни не учишь, а вот он пытается разрушить языковой барьер.

Аманда снова повернулась к эликсни.

– Это не совсем правильно, но ты очень даже неплохо говоришь на нашем языке.

– Спасибо, – ответил эликсни, явно мечтавший принять участие в разговоре. – А здесь все люди служат Пауку-келлу?

– Служат Пауку? – выдохнула Аманда. – Но ведь он просто… – Пять слов, которые последовали за этим, были наполнены твердыми согласными.

Эликсни замер. Его насторожил ее тон, но значения слов он не понял.

Аманда взяла себя в руки и сделала глубокий вдох.

– Так мы называем доброго и щедрого человека, – сказала она эликсни, и он согласно закивал.

– Меня отвлекли, и в результате замок испорчен, – сказал Сэйнт, вставая. Он открыл крышку, заглянул внутрь, а затем вытащил из ящика кольцо резиновых трубок.

– Разъемы для прислужника, фильтры, циркуляторы эфира… – Титан недоуменно замычал.

– Что-то не так? – спросила Аманда.

– Вовсе нет, – буркнул Сэйнт и взял маленький золотой цилиндр, за которым тянулись сплетенные в косичку сапфировые шнуры. – Один этот дыхательный аппарат стоит больше, чем мой корабль.

Аманда подошла к Сэйнту и тоже заглянула в ящик. Она узнала несколько предметов, необходимых для выживания – керамические пластины, дистилляторы влаги, переходники для генератора – но среди трубок и фильтров лежали сокровища иных миров: сфера из наносетки, заполненная густой розовой жидкостью. Хромовый распределитель с энтропийным покрытием. Поблескивающий опал в «колыбели» из нежных лиловых губок.

– Что за игру ведет Паук? – пробормотала себе под нос Аманда и обратилась к эликсни. – Они все такие?

– Да. Все полны до краев. Полны наслаждений из нашей культуры. Из нашего дома. Мы очень благодарности. – Он наклонил голову и щелкнул. – Благодарны?

– Покажи мне декларацию, – сказала Аманда, забирая бумаги у эликсни. – Он кивнул и присоединился к другим рабочим.

– Если они останутся здесь, им понадобится много наших ресурсов, – сказал Сэйнт, осторожно опуская ящик. – Но вот с этим все станет проще. Такая щедрость Паука меня удивляет, даже притом, что эликсни – его сородичи.

Аманда нахмурилась, изучая грузовую декларацию.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Сверху тут примечание: «Про половину этого добра я ничего не могу сказать, но раз это было у Паука, значит, это что-то хорошее». Все это написано вручную, и стоимость груза нигде не указана.

Сэйнт посмотрел на бумаги через плечо Аманды.

– Ящики прибыли со склада Паука, – сказал он. – Если не он их отправил, то кто?

– Смотри! – продолжала Аманда. – Вот в этом пункте написано: «лучшие осмотические фильтры (были спрятаны в его нижнем ящике)». Вот этот пункт – просто несколько вопросительных знаков. Вот здесь написано «что-то вроде часов». Другая строка: «шумный куб: пахнет плохо, но всем нравится». А что это за подпись?

Аманда прищурилась, разглядывая фигуру в нижней части листа.

– Это… корабль? – предположила она, передавая бумагу Сэйнту.

Наклонив голову, титан изучил рисунок.

– Ага! – крикнул он, хлопнув по листу тыльной стороной ладони. – Смотри, это птица!

Аманда снова посмотрела на неровные черные строчки и с огромным трудом смогла разобрать коряво нарисованную птицу. Вздохнув, она покачала головой.

– Художник он ужасный, – сказала она, – но, похоже, парень хороший. – И внезапно ее лицо осветилось улыбкой.


IV - ЗАГОВОРЩИКИ[]

Арах Джалаал нетерпеливо щурился, глядя на то, как главный снабженец Мертвой орбиты пытается отчитаться о состоянии складов с ресурсами. Они уже час бродили по огромному ангару, в котором шла погрузка товаров на не менее громадный корабль.

Для Джалаала исчезновение небесных тел и приближение Черного флота были очевидными признаками того, что скоро должен начаться исход Мертвой орбиты. Он приказал ускорить подготовку к отлету, но обнаружил, что рядовые члены фракции не выдерживают заданного темпа.

Джалаал прервал сбивчивую речь подчиненного.

– Этого недостаточно. Скоро Земля останется позади, и Мертвой орбите придется выживать за счет тех ресурсов, которые обеспечим ей мы. – Его негромкий голос и полуприкрытые глаза подчеркивали важность его слов. – Ресурсов, следить за которыми поручено тебе, понимаешь?

Администратор покраснел. Поклонившись, он помчался прочь. Джалаал неодобрительно покачал головой.

У него за спиной, где-то в лабиринте из штабелей, раздался хриплый голос:

– Уже покидаешь нас, Джалаал?

Он повернулся и увидел Лакшми-2 и Исполнителя Хидео. Глава Культа грядущей войны стояла, выпрямившись и стиснув руки перед собой, а глава Новой монархии тем временем с интересом разглядывал грузовые контейнеры.

– Удивительная коллекция. Не знал, что Мертвую орбиту так хорошо финансируют. – Хидео обвел рукой контейнеры.

Джалаал пожал плечами.

– Это труд всей нашей жизни, Хидео. Здесь все, чтобы посадить семена человеческой цивилизации где-то еще. Присоединяйтесь к нам.

– Спасибо, но нам и здесь неплохо, – вставила Лакшми. – Кстати, именно поэтому мы и пришли.

Джалаал наклонил голову и указал на выход. Все трое вышли из ангара.

– Нас с Хидео беспокоит руководство «Авангарда», – начала Лакшми, осторожно подбирая слова.

Джалаал позволил себе сухо усмехнуться.

– Да, я слышал твои выступления. Из тебя получился неплохой демагог. Не знал, что ты испытываешь такие сильные чувства к падшим.

– Если говорить правду – значит подстрекать к мятежу, что ж, пусть так, – ответила Лакшми резче, чем хотела. – Падшие стали хорошим катализатором, но это не значит, что мы ошибаемся.

– Возможно, насчет «Авангарда» вы правы, – сказал Джалаал. – Но Культ теряет сторонников. И я сомневаюсь, что с вами остаются лучшие.

– Те, кто хочет уйти, имеют право это сделать, – сказала Лакшми и со значением посмотрела на корабль Мертвой орбиты. – Без них мы станем сильнее.

– После смерти Глашатая Завала и Икора действуют неэффективно, – вставил Исполнитель Хидео. – Исчезновение планет застало их врасплох. Они позволяют Стражам использовать Тьму. А теперь еще и договор с Кабал? Это уже слишком.

– Нам нужны лидеры, чья точка зрения больше соответствует мнению народа, – сказала Лакшми.

– И кого именно вы предлагаете? – Джалаал остановился на углу широкой улицы, где грохот погрузчиков мешал чужакам подслушать их разговор.

– Сначала мы подумали о Саладине, – ответил Хидео, плохо скрывая усмешку, – но он не настолько кровожаден, насколько можно подумать. Похоже, что Железный лорд испытывает нежные чувства к коммандеру Завале.

Лакшми неодобрительно взглянула на Хидео, словно он сказал больше, чем следовало.

– Теперь мы обдумываем кандидатуру Сэйнта-14, – сказала она, недвусмысленно переводя разговор в настоящее время.

Джалаал удивленно посмотрел на нее.

– И кто еще участвует в вашем заговоре?

– Нас поддержал один влиятельный человек. Тот, кто обеспечит закон и порядок при передаче власти, – ответила Лакшми.

– Этот человек должен быть очень умным, – мрачно отозвался Джалаал. – Иначе все ваши планы рухнут. С Икорой Рей права на ошибку не будет.

Повисла пауза, пока Джалаал оценивал ситуацию. Он уже давно думал о том, что смена руководства может означать для Мертвой орбиты, для переселения и выживания человеческого рода. И, как всегда, его искушала возможность добиться личной власти, занять важное положение в умирающем обществе.


V - ВРЕДИТЕЛЬСТВО[]

Под покровом темноты в район Ботза проникли два десятка человек в самодельных масках. У некоторых было оружие, но большинство прихватило с собой повседневные инструменты – такие, как ломики и разводные ключи.

Они собирались проникнуть в квартал эликсни и найти доказательства агрессии. Если это им не удастся, тогда они четко сообщат о том, что в Последнем городе Дому Света не рады. Ножи врезались в знамена. Воздух наполнился ядовитыми газами. Гул техники заглушал шум, который они производили и их напряженные переговоры.

– Кажется, это их еда, – шепнула молодая женщина своему товарищу, настороженно оглядываясь. Рядом с большим резервуаром для эфира, за которым они прятались, она никого не увидела, но ей казалось, что из соседнего здания за ними наблюдает огромная толпа эликсни. Они вообще когда-нибудь спят?

– А ну-ка, пособи, – сказал ее спутник и указал на то, что принял за панель управления.

Вместе они сорвали крышку: под ней оказалось сплетение проводов. Осторожно оглянувшись, они начали вырывать провода. Их руки дрожали, в ушах стучала кровь.

В ночи раздался свист, похожий на крик птицы. Всего в нескольких шагах от них стоял охотник. Его лицо было закрыто капюшоном. На уровне бедра охотник держал револьвер, нацеленный прямо на них.

Их товарищи, привлеченные звуком, собрались поодаль и сейчас прикидывали свои шансы. Ни одному из них эти шансы не нравились. Даже те, кто взял с собой оружие, рассчитывали, что придется драться с падшими – но не со Стражем.

– Мне неприятности не нужны, – громким шепотом сказал охотник.

Женщина застыла, а мужчина, стиснув зубы, двинулся в сторону охотника.

– Нет! – зашипела она. – Ты что, спятил? – Она схватила его за руку и попыталась затащить за резервуар, но он высвободился.

Молодой мужчина медленно пошел на охотника.

– Ты выбрал не ту сторону, – сказал он.

Охотник со щелчком взвел курок револьвера.

– Не думаю, – ответил он.

Мужчина, очевидно, не желал испытывать судьбу.

– Уходим, – бросил он через плечо.

Охотник прищурился. Мужчина проскользнул мимо него, успев по дороге плюнуть ему под ноги. Внутри охотника проснулось что-то древнее и страшное; ему понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить хладнокровие.

Заговорщики один за другим выбрались из своих укрытий и исчезли в темноте. Кто-то шептал проклятия в адрес охотника, но никто не посмел взглянуть ему в глаза.

Через несколько минут в квартале, кроме охотника, не осталось никого. Чуть позже над его плечом материализовался призрак.

– Ты же не стал бы в них стрелять? – встревоженно чирикнул он.

Охотник помолчал, убирая оружие в кобуру.

– Глинт, они должны были знать, что я настроен серьезно.

– Но ты не был настроен серьезно, – настаивал призрак. Охотник молча стал пробираться через развалины. Скоро кто-нибудь поднимет тревогу, и ему не хотелось быть здесь, когда это произойдет.

– Скажи, ты ведь не серьезно? – снова спросил призрак, догоняя его. – Не серьезно, да?


VI - ПОНИМАНИЕ[]

Широким шагом Икора Рей зашла в штаб-квартиру Культа грядущей войны. Атмосфера здесь была как в церкви – все уважительно перешептывались – однако ее нарушала казавшаяся чужеродной техника вексов. Провода свисали с потолка, словно лианы, и в воздухе витал еле ощутимый аромат озона. В центре комнаты на кресле, напоминавшем одновременно трон и операционный стол, сидела Лакшми-2. Ее лицо скрывал шлем, подключенный к беспорядочно свисавшим с потолка проводам.

Сектанты прилежно занимались своими делами, с подозрением поглядывая на Икору. Когда варлок подошла ближе, один из них поднял палец в знак того, что она должна молчать и ждать. Икора прищурилась. Сторонник Культа шепнул, что-то в маленький микрофон, расположенный рядом с Устройством. Его гул был практически не слышен, но как только его отключили, тишина показалась Икоре невыносимой.

Лакшми отдыхала в кресле, вероятно, ориентируя себя в текущем временной линии.

– Оставьте нас, – сказала она, не открывая глаз. – Продолжим в 14:25.

Ее подчиненные один за другим покинули комнату, глядя мимо Икоры, словно она была невидимой.

Наконец Лакшми открыла глаза и устремила взгляд на варлока.

– Полагаю, ты пришла торговаться.

– Нет, – спокойно и холодно ответила Икора. – Я тоже хочу тебя кое о чем предупредить.

– Предупредить? – рассмеялась Лакшми.

– Если твои призывы приведут к новым инцидентам, я лично найду далекий, заснеженный спутник, на который тебя можно отправить.

Лакшми укоризненно зацокала языком.

– Только недалекие люди считают пророчество провокацией. – Она встала и расправила складки на одежде.

– Уверенно в лицо неизвестности смотрят только фанатики. – Икора бросила взгляд на Устройство. – И безумцы. Я не собираюсь с тобой спорить.

– И все-таки ты пришла сюда, Икора. Ты даже не знаешь, что я видела. – Лакшми указала на Устройство. – Второе нападение на район Ботза. Сэйнт-14, прижатый огнем. А ты… – она ненадолго умолкла, – …кричишь и зовешь на помощь по рации.

– Сколько твоих пророчеств не сбылось? – рявкнула Икора. – Жаль, что ты не можешь услышать, как дрожит от страха твой голос.

– Ты столько лет училась у Осириса, но так и осталась наивной, – ответила Лакшми.

Разозлившись, Икора двинулась на лидера Культа.

– Прекрати нести всякий бред, а не то пожалеешь. Ясно?

Искусственные глаза Лакшми вспыхнули.

– Ясно, – невозмутимо ответила она.

Икора отступила и со вздохом позволила гневу угаснуть.

– Тогда на этом все. – Она развернулась и вышла.

Уходя, Икора спрашивала себя: чье пророчество она только что исполнила – Лакшми или свое?


VII - ВСЕ ГОТОВО[]

Я хожу по Городу на сломанных ногах. Я вызываю подозрения, но местные жители часто делают мне поблажку.

Эта форма была выбрана удачно.

Я раскачиваюсь и вцепляюсь в невысокую каменную стену. Готовность достигнута раньше, чем ожидалось, но мне все равно нужно выяснить, что делать дальше. Я смотрю наверх, на созданную мной ложную мглу, но она еще не закончена.

Я боюсь, но меня радует возможность наконец-то заняться чем-то новым, чем-то неизвестным. Я крепко закрываю глаза, чтобы они не выпячивались наружу.

Это ощущение проходит. Я открываю глаза и всматриваюсь в лица, ищу знакомых людей. Это не входило в мои планы. Внутренне я изгибаюсь от отвращения.

Когда они впервые потянулись ко мне, моей реакцией была едкая насмешка. Но контакт был установлен, и они открылись передо мной – глупая, обнаженная невинность. Меня переполнял восторг. Мои пальцы копались в их сознании. Мои слова управляли ими, не встречая сопротивления. Их наивность не поддавалась описанию. Пиршество длилось до тех пор, пока мои глаза не наполнились черными слезами.

Теперь же я тянусь к ним так же часто, как и они, и когда тянутся в ответ, я испытываю благодарность.

Я говорю с ними. Мне нужно их общество. Их дружба.

Это не жалость, ведь я знаю, что такое жалость. Что это…

Я падаю на колени, очищаю свой рот и извергаю содержимое желудка. Черная жидкость превращается в пар и исчезает.

Я стискиваю черную массу, которая грозит вырваться из этой плотской оболочки. Мои новые руки слишком тонкие, слишком слабые. Моя новая оболочка все еще покрыта густой слизью. Пока нет, говорю я.

Миг затмения, а затем…

Человек кладет руки на меня, на мои плечи, на мою спину. Он спрашивает, все ли у меня в порядке. Он видит мои плоские глаза, мои черные зубы, сейчас он завопит.

Я позволяю ему сохранить рассудок. Я выталкиваю воздух вверх, а затем через мой разрушенный рот произношу простую ложь.

Он замирает, улыбается, смеется. Он качает головой. Он шутливо грозит мне пальцем, а затем уходит.

Я проглатываю жирный кусочек его невежества, и оно дает мне силу снова встать, закрыть лицо и идти дальше. Я чувствую, как эта форма трескается под обмотками. Окончательно ей не дают развалиться лишь слабые жилы. А изнутри раздается маслянистый рык Червя, разбуженного очередным обманом.

Даже здесь, когда его изобильно поливают насыщенным коварством, Червь кричит, страдая от голода. Он стал уродливым, перекормленным, но все равно требует еще и еще. Он приказывает мне заботиться о нем.

Я заглядываю за мерцающую сеть тьмы и вижу то, что находится сразу за ней. То, что ждет меня.

Червь ревет.


VIII - ПОЗОЛОЧЕННЫЕ НОЖИ[]

Говорят, что бульвар в Центральном районе никогда не спит. По праздникам на нем проводили парады, чтобы прославить Стражей и показать жителям Города лица их защитников. Со времен Красной войны он редко пустовал.

Исполнитель Хидео из Новой монархии шел рядом с Лакшми-2 из Культа грядущей войны, глядя на киоски, украшенные мигающими неоновыми огнями. Однако здесь не было ни продавцов, ни владельцев. Хидео оглянулся на четырех офицеров охраны Культа, которые следовали за ними на отдалении.

– Ты помнишь, когда в последний раз на этой улице было так же пусто? – спросил он.

– Да, – печально ответила Лакшми. – Тогда они тоже уверяли, что я говорю глупости. – Она даже не скрывала своего презрения. – Хидео, мы совершаем ошибки по кругу. Мы движемся по циклу отчаяния, который сами же создали.

Не успев сформулировать ответ, Хидео заметил того, к кому они пробирались сюда сквозь Бесконечную ночь, – одиноко ссутулившегося на пустой площади исполина в лилово-хромовой броне.

Сэйнт-14 не обращал внимания ни на кого, кроме птиц: довольно воркуя, он бросал семена окружившим его голубям.

– Не самая подходящая ночь для прогулок, – заметил он, когда с ним поравнялись Хидео и Лакшми. – Может, вас проводить до Башни?

Хидео покачал головой.

– Нет, Сэйнт. Мы искали тебя в Ангаре, и мисс Холлидей сообщила нам, что ты отправился сюда, чтобы… – он посмотрел на птиц, – поразмыслить.

– Птицы – существа простые. Хорошие собеседники. Дают возможность подумать, – улыбаясь, ответил Сэйнт. – Чем могу помочь?

– В последнее время Согласие не может понять решений «Авангарда», связанных с безопасностью города. Мы хотели подключить к этой дискуссии тебя, – сказала Лакшми.

– Но не Араха Джалаала? – спросил Сэйнт. Такого хитроумного, бьющего точно в цель вопроса не ожидал ни Хидео, ни Лакшми.

– Да, – быстро подтвердил Хидео.

Лакшми разразилась потоком слов, чтобы реплика Хидео скрылась за ними, как камень уходит под воду.

– Для нас главное, чтобы «Авангард» прежде всего заботился об интересах Города.

Сэйнт внимательно посмотрел на Лакшми.

– Эликсни. – Это был не вопрос, а утверждение.

– «Авангард» – воинское формирование, и Согласие не сомневается в его стремлении защитить Город за пределами его стен, – сказала Лакшми, тщательно подбирая слова. – Но мы не уверены, что внутренними делами Города должно управлять воинское формирование.

Сэйнт расправил плечи, словно ему бросили вызов, и перевел взгляд с Хидео на Лакшми. У Хидео что-то сжалось внутри.

– Мы бы хотели предложить план реструктуризации руководства. «Авангард» будет управлять тем, что происходит за стенами Города… – Хидео указал в сторону гор. – А соответствующее руководство займется делами внутри Города. – Он показал на Сэйнта.

– Плохой план, – ответил Сэйнт, даже не пытаясь скрыть свои чувства.

– Ты же понимаешь, что тактические варианты, которые доступны в бою, не всегда можно применить в городском районе, – заметил Хидео. – Кроме того, нагрузка на «Авангард» слишком велика. Он не может обеспечить необходимый уровень вовлеченности руководства.

– Тогда зачем вы пришли ко мне? – уперся Сэйнт. – Я же не политик.

– Но ты – лидер, – парировала Лакшми, положив руку себе на грудь. – Герой. Символ.

Сэйнт втянул в себя воздух и умолк.

– Может показаться, что это неправильный выбор – из-за твоего отношения к коммандеру Завале и Икоре. Иногда изменения пугают. Но я знаю, что долг для тебя – прежде всего.

Сэйнт посмотрел себе под ноги, затем на птиц, на семена.

– Я должен поговорить с Осирисом, – заявил он.

Лакшми взглянула на Хидео и кивнула.

– Передай своему напарнику привет от нас.

– Хорошо, – сухо ответил Сэйнт, и, бросив птицам остатки семян, ушел с площади.

Хидео и Лакшми постояли под оком Странника, пока Сэйнт не скрылся из виду.

– Если он расскажет Завале или Икоре… – сказал Хидео сквозь зубы.

– Осирис не даст ему совершить такую глупость, – ответила Лакшми. Мягкости в ее голосе как не бывало. – А если он настолько слеп, что отвергнет нас, как это сделал Саладин…

Внутри у Хидео снова что-то сжалось.


IX - ПРЕДСКАЗАНИЕ[]

Через несколько дней после поражения Кьюрии небо прояснилось, а с ним улучшилось и настроение горожан. Бесконечная ночь начала постепенно отступать.

Лакшми-2 стояла на городской стене и смотрела на то, как те жители города, что посмелее, общаются с эликсни. Она сфокусировала внимание на одном торговце-эликсни, который изготовил из хлама нескольких маленьких роботов. На другой стороне улицы собралась стайка детей. Дети явно заинтересовались роботами, но боялись подойти. Лакшми знала, что торговец готов продать одного из роботов, но не хлам, и результаты дня его разочаруют.

«Это новый ясный день», – подумала она.

– Это новый ясный день, – произнес чей-то звучный голос. Лакшми повернулась и увидела бывшего варлока Осириса, который шел по стене к ней.

– Какой странный выбор слов, – ответила Лакшми. – Тьма никогда еще не подступала так близко. – А во тьме сложно отличить друзей от врагов. Она вспомнила этот разговор, она видела его, когда была в Устройстве. Многие из вариантов будущего, которое оно показало ей, вели к этому моменту. Осирис становился предсказуемым.

– Да, – сказал Осирис. – А во тьме сложно отличить друзей от врагов.

Лакшми улыбнулась про себя. Они все еще находились в пределах стандартного отклонения.

– Удивительно слышать такое от тебя, Осирис. Ты же обладаешь даром излагать свои мысли с необычайной ясностью.

– С тех пор как я утратил Свет, моя точка зрения изменилась, – медленно заговорил Осирис. – Внезапно время стало конечным. От этого все выглядит более… изменяемым. А если мое восприятие может измениться, то, возможно, могут измениться и мои враги.

– О, эти заблуждения смертных. – Лакшми указала на улицу внизу. – Осирис, эти люди никогда не смогут понять время так, как мы. Ты увидел, что находится по ту сторону завесы. Ты видел бесконечные симуляции вексов. Ты понимаешь, что история изменяема… но, кроме того, неизбежна.

– Раньше я был в этом уверен, – согласился он. – Но теперь я задаю себе вопрос: если история неизбежна, то почему она постоянно преподносит мне сюрпризы?

Лакшми усмехнулась. Эту реплику, она, конечно, уже слышала, однако предсказание не отразило истинный уровень его тупости.

– И что ты думаешь, Осирис? Долго ли продлится этот новый ясный день? – Она кивнула в сторону поселения эликсни. – Неужели нам суждено делить Свет с падшими?

«Как будто ты что-то об этом знаешь, – подумала она. – Предсказаниями ты больше не занимаешься».

– Лакшми, я отказался от предсказаний. Теперь я вверяю свою судьбу в руки Странника еще больше, чем раньше. – Он искоса взглянул на нее. – А ты что скажешь? Это новая заря?

Лакшми вспомнила видение, которое так упорно разыскивала в Устройстве. Воплощение ее праведной победы над эликсни – исторической и предопределенной одновременно. Труд всей ее жизни с каждой минутой подползал из будущего все ближе к настоящему.

– Нет, – ответила она. – Это просто вспышка молнии перед бурей.


X - МЕМОРИАЛ[]

Воздух над стеной и вправду был разреженный; в этом Лакшми не ошиблась.

Митракс молча смотрел вниз – на площадь, на мемориал. Он прислонился к железному ограждению, глядя, как бродят Стражи, жители города и эликсни.

Какой-то дрег подвел своего ребенка к мемориалу, чтобы тот постоял рядом со скорбящими. Дрег легонько подтолкнул ребенка, и тот осторожно положил у основания мемориала позолоченную яичную скорлупу. Золото запечатало многочисленные трещины, сделав некогда разбитое яйцо снова целым. У Митракса сдавило горло. Они воздавали дань памяти погибшему ребенку.

Позади Митракса скрипнул мостик: на фоне ясного неба появилась огромная фигура Сэйнта-14. Они встали плечом к плечу. Ни один не произнес ни слова.

Они смотрели, как Икора и Завала общаются со скорбящими, которые покидали площадь. К ним подошли дрег с сыном, и Икора, печально улыбнувшись, представила их Завале. Большой, суровый Завала опустился на одно колено, посмотрел ребенку в глаза и заговорил с ним.

– Я и не думал, что доживу до такого, – наконец сказал Сэйнт, не в силах отвести взгляд.

Митракс ответил – но не словами: издав рык, похожий на урчание, он повторил позу Сэйнта.

– Думаешь, это надолго? Этот альянс, хрупкий, словно стекло в кулаке, устоит? – спросил Сэйнт.

– О том, что по ту сторону горизонта, знает лишь Великая машина. Нам остается полагаться только на то, что доступно нам, – убежденно ответил Митракс.

Сэйнт кивнул. Их внимание привлекла Аманда Холлидей: она встала на колени перед мемориалом, чтобы зажечь свечу. Затем она поднялась и остановилась чуть в стороне от нее. Она встала на цыпочки и принялась вглядываться в толпу, словно кого-то искала.

Осторожно пробираясь сквозь толпу, она обратилась к скорбящей женщине в белом плаще. Обе вздрогнули от неожиданности, и Аманда, похоже, попросила прощения у женщины за какое-то недопонимание. Они перекинулись парой слов, неловко рассмеялись, посочувствовали друг другу. Но, заметив лорда Саладина, Аманда распрощалась с женщиной и исчезла в толпе.

Из уважения к Железному лорду скорбящие расступались вокруг него. Он почтительно положил у мемориала пригоршню стреляных гильз. Смысл этого жертвоприношения от Митракса ускользнул.

Поднявшись с колен, Саладин обернулся и посмотрел на необычную пару, стоящую на стене. Его лицо выражало сомнение и печаль. Он тихо ушел.

– Я его не знаю, – сказал Митракс, бросив взгляд на Сэйнта. – Он выглядит… несчастным.

Сэйнт медленно покачал головой.

– Это лорд Саладин, – объяснил титан. – Он многих потерял. Потерял сердце, надежду. Он потерял столько людей, что теперь ему кажется, что он один, даже если рядом есть другие. Я понимаю, что сейчас ему больно. Я вижу… – Сэйнт подумал о том, как это описал бы Осирис, – …что его история должна служить для нас предостережением.

Митракс почувствовал в голосе Сэйнта боль.

– А ты как?

Этот вопрос заставил Сэйнта напрячься. Он стиснул ограждение; оно заскрипело и погнулось.

– У меня все нормально, – солгал он.

– Разумеется, – ответил Митракс, старательно изображая сарказм. Затем он положил руку на плечо Сэйнта. – Воин может чувствовать боль, это не позор. Воин может рассказывать о ранах души. – Митракс крепко стиснул плечо Сэйнта – успокаивая, поддерживая. – Воин может сломаться. Это не позор.

Сэйнт вяло кивнул.

– Мне пора, – ответил он тоном, который Митракс не понял. – Спасибо тебе, Келл келлов. Ты – настоящий друг.

– Береги себя, Сэйнт, – сказал Митракс. – Найди своего пропавшего феникса.

Advertisement