Бортовой журнал капитана.png

1-я ЗАПИСЬ - Силуэт Харона[править | править код]

Эта страница осквернена плесенью и запечатленным на ней воспоминанием...

Слова наполняют опытом твое открытое сознание..

ГЛАЗАМИ КАТАБАСИСА...

Королевское приглашение позволило мне пройти во внутренний реликварий, но не дальше. Я - без сопровождения - вхожу в чрево "Левиафана". Замечаю прорехи в уныло повисших знаменах Калуса. Внутренние залы не сияют: это напоминает мне истории времен Золотого века. Отполируй внешнюю часть до блеска и подай ее на блюдечке, но если снимать верхние слои, то за ними... старость. Ветхое прошлое.

Легионер в золотом одеянии лоялистов кивает мне и распахивает дверь. В противоположной части зала стоит искусственная копия Калуса. Он как две капли воды похож на автомат из Зала трофеев и многие другие роботы-статуи, через которые я общался с ним.

Зажужжав, статуя Калуса оживает.

- Ты здесь раньше срока, охотник, но твое племя, похоже, всегда опережает прочих. Может, мне переместить эту комнату и дать тебе возможность еще побродить по коридорам "Левиафана" и насладиться моим гостеприимством?

Я не знаю, что именно он хочет от меня услышать.

- Он поражает воображение. Я готов выполнить задание. - Я поворачиваю дело так, словно реагирую на его просьбу.

Неуютная тишина.

- Приди ко мне, Катабасис. У меня есть для тебя подарок.

Статуя указывает на камеру со сводчатым потолком. На ее стенах развешаны всевозможные трофеи. Кости на крюках. Чучела с остекленевшими глазами, в которых застыл предсмертный ужас.

Группа советников следит за мной, забирая механические пластины у трех других статуй Калуса, которые идентичны моей. Они собираются вокруг высокой клетки, сделанной из резных металлов и переплетенных проводов. Словно священнодействуя, они вставляют в нее пластины, и клетка превращается в гробницу, внутри которой стоит отливающий перламутром трон. На троне кто-то сидит.

- Ранее прибытие - это добрый знак. Подойди, узри мою камеру. Ее мало кто видел, - хрипит, задыхаясь, сидящий в клетке Калус.

Иссохшее тело Калуса раздувается, заполняя собой клетку. Он чует вонь и отвращения, исходящую от моих мыслей.

- Эта клетка для меня тюрьма не больше, чем твой Свет - для тебя. Думаешь, мне достаточно этой плоти? Какая ограниченность мышления. Мои автоматы - это памятники мне, они символизируют мои масштабы. Они такие же, как и я: единое, коллективное "я", как и Ничто.

Скрипя зубами, я делаю шаг в сторону, чтобы посмотреть на него с другого ракурса. Его кожа покрыта жуткими прозрачными пятнами, от которых меня едва не выворачивает наизнанку.

- Катабасис, твои мысли столь же понятны, как и твои страхи. Ну же... посмотри на меня. Пусть мои советники тебя успокоят.

Советники накладывают еще больше толстых пластин на клетку, где томится Калус. Закончив, они выходят из комнаты, унося с собой все, что меня сдерживает. Включаются механизмы, заключенные в пластинах, и из щелей между ними струится лиловый свет. Перламутр течет по камере и собирается в похожую на трон чашу оскверненного аристократизма. Шланги под троном, побулькивая, закачивают вязкое королевское вино в герметично закрытую камеру. Калус смотрит сквозь меня, и его глаза похожи на куски мела. Последний советник закрепляет последнюю пластину лицевого щитка. Глубоко посаженные шары подсвечивают щиток, словно безумные глаза черной ночью. Мы одни.

- Что ты знаешь о лжи, Катабасис?

Я подбираю слова.

- Ложь бывает разной.

- И каждая представляет собой слабость. - Голос вытекает из сосуда, в котором заточен Калус, и заполняет собой комнату. - Боги не лгут. У них, как и у меня, нет ни способности, ни причин лгать. Истинной силе не грозит опасность. Она не вынуждает прибегать к обману. И все-таки тот, кого я считал окончательным божеством, предал меня.

- Похоже, что тебя надули... - чтобы смягчить грубость, я быстро добавляю, - ...император?

- Когда Тьма обнаружила меня парящим в космосе, когда созданный мною народ меня бросил, мне казалось, что я нашел верного друга. Нет - идола. Он обещал вернуться ко мне, возвысить меня, чтобы мы могли вместе танцевать среди звезд и пить предсмертный экстаз до самого конца. Но холодный маленький флот прилетел и улетел. Это было роскошно, и многие отведали его вдоволь. Однако я пуст. Я - ничто. Я в этой клетке, в этом лимбе, сотканном из их лжи.

- А боги не лгут, - добавляю я.

- Именно. Заглянуть вглубь... - Калус делает паузу, чтобы добавить драматизма, - ...увидеть нас такими, какие мы есть - это счастье. - Все четыре статуи делают шаг, чтобы поднять сосуд с Калусом. Его голос доносится из всех них одновременно. - Идем. Брось тень в моих залах и пей. Скоро мы поговорим со лжецом и отделим ложь от истины.

КАРАКУЛИ, В СПЕШКЕ НАЦАРАПАННЫЕ НА ПОЛЯХ: Переключатели контрабандиста все еще работают. Боковой служебный люк. Пришлось выбить решетку вентиляции.


2-я ЗАПИСЬ - Жадность и перераспределение, часть первая[править | править код]

Эта страница осквернена плесенью и запечатленным на ней воспоминанием...

Слова наполняют опытом твое открытое сознание...

ГЛАЗАМИ КАТАБАСИСА...

Наша потрепанная молотилка с грохотом летит сквозь разреженную атмосферу Несса. Слова Калуса звенят в моих ушах, перекрывая гул потоков воздуха: "Корабль твой по праву".

Большинство кресел в трюме пустует. Напротив меня сидит офицер-псион по имени Кинзик. Она не сводит с меня взгляд с тех пор, как поднялась на борт. Справа угловатый центурион Кабал со свертками взрывчатки и проекционной винтовкой поправляет соединители на своем скафандре. Ему поручено следить за тем, чтобы остальные Кабал меня не убили. Известие о том, что меня назначили командиром, похоже, привело в ярость некоторых членов команды.

Я бросаю пробный шар:

- Даже не верится, что на Нессе можно было легко скрыть корабль от Легиона. Удивительно, что они не пытались взять штурмом "Левиафан".

- Тогда они бы погибли, - рычит центурион. - Плохая стратегия.

- Какая разница? Катабасис, Калус решил выдать тебе корабль, - говорит мой призрак Гильгамеш, сурово глядя на меня.

Кинзик усмехается и наклоняется вперед.

- Человек, Легион взволновало возвышение Каятль... - в ее голосе слышна нотка злобы, - ...и гибель Торобатла. Возвещают о скором прибытии ее флота. Корабли приходят и уходят, а их истории никто не записывает. Нас уже долго никто не замечает.

Громила кивает.

- Впервые слышу, - говорю я. - Ты хочешь сказать, что они не заметят взлета нашего корабля?

- "Долго не заметят", - отвечает Гилли, цитируя псиона.

- Но в обычной ситуации они бы заметили... потому что это корабль Легиона? И ты хочешь повесить на меня кражу?

- Все корабли Кабал принадлежат Калусу, - рычит центурион. - И Кинзик тебе не подчиняется.

- Точно. - Я обхватываю голову руками и наклоняюсь вперед; молотилка приземляется. Мы выходим на колючую, тучную землю, отворачиваясь от солнца. Зеленое небо постепенно тускнеет. На горизонте, на фоне темного горного хребта светится верфь Кабал.

- Ты - Катабасис, - говорит мне Кабал и показывает на себя. - Бар-Торан.

- Ты - тот, кто проламывает черепа за меня. - Я указываю на призрака. - Это Гильгамеш, или Гилли.

Обдумав мои слова, Бар-Торан кивает.

- Да, я это делаю. Но если мы найдем бой, то тебе нужно знать мое имя.

- Я не собираюсь затевать перестрелку со всей базой. Наш план предусматривает незаметное перераспределение имущества, Бато.

- Мне это не нравится.

- Гилли тоже поначалу не понравилось. Со временем втянешься.

Гилли кивает Бато. Тот кивает в ответ и идет прочь. Мы следуем за ним - мимо скал, по темным пустошам в сторону верфи.

Верфь - это огромная взлетная полоса с грубым покрытием и несколько ветхих домишек. Все это окружено изгородью. Она под завязку забита кораблями самых разных эпох империи Кабал. В дальней части полосы Гилли замечает электрические огни. Над толпой Кабал, привлекая к себе внимание, словно гром, возвышается фигура в лазоревом одеянии. Толпа жадно ловит каждое его слово. Гилли удается кое-что разобрать. Вечная история о тех, кого когда-то бросили: упреки, поиск норы, где можно гнить, еле теплящаяся надежда, опасность утонуть в прошлом.

КАРАКУЛИ, В СПЕШКЕ НАЦАРАПАННЫЕ НА ПОЛЯХ: Служебная зона рядом с дверью грузового отсека. Уютное местечко под ногами.


3-я ЗАПИСЬ - Жадность и перераспределение, часть вторая[править | править код]

Эта страница осквернена плесенью и запечатленным на ней воспоминанием...

Слова наполняют опытом твое открытое сознание...

ГЛАЗАМИ КАТАБАСИСА...

Корабли поменьше, словно паразиты, окружают находящийся в центре флагман - транспортник Кабал. Кинзик показывает на него.

- "Гликон волатус". - Она касается пальцем ограждения и говорит, - Барьер, - словно отдавая команду животному. Кинзик прижимает ладонь к земле с помощью заряда пустотной энергии смещает слой радиолярий. Энергия взрывается, перебрасывая ее в Бато через барьер. Я следую за ними, ступая по лестнице из Света. На моем плече висит винтовка от "Текс-механики".

Бато, рывками ускоряясь на реактивном двигателе, приземляется последним. Кинзик встает перед ним и калибрует какое0то устройство на его грудной панели. Затем Бато поворачивается ком не.

- Один из твоих телепортаторов, - рычит он. - Я остановлю их передатчик, чтобы наш корабль был спрятан до тех пор, пока мы не уберем его пространственный якорь.

Мы разделяемся, и каждый берется за свою задачу. Мы с Кинзик пробираемся мимо стоящих на поле перехватчиков, а Бато старается добраться до противоположного края верфи, где находится огромная антенна.

Огромный нос "Гликона волатуса" нависает над нами; он закрывает небо, словно кровавая волна, готовая поглотить нас. Я ныряю за переднее шасси, а Кинзик тем временем открывает служебный люк, через который можно попасть на главную палубу.

Я заглядываю в открытый люк. Чуть дальше, на мостике одинокий псион проводит диагностику какого-то прибора. Я осторожно залезаю в корабль и снимаю с плеча винтовку.

- Стреляй.

- Винтовки очень громкие, Гил. - Предложение не было таким уж странным. Этот псион мог одной мыслью поднять по тревоге всех, кто есть на верфи.

- Невежество. - Это слово проносится по моему мозгу, озвученное агрессивным голосом Кинзик. - Она не сделает.

"Я тебя сюда не звал", - думаю я.

Волна в голове распространяется: "Твой мозг не сосредоточен и напряжен. Хаос там, где должна быть логика".

- Нам нужен этот корабль, - шепчет Гилли и появляется на периферии моего поля зрения. - Если ты ничего не сделаешь с этим псионом, нам придется иметь дело со всеми Кабал, которые есть в секторе!

Кинзик вылезает из люка и встает на колени рядом с ними.

- Призрак, это Йирикс. Она не выдаст нас.

- Она из Красного Легиона. Калус приказал бы ее казнить.

- Псионы бывают разные, но в рядах Кабал мы стараемся действовать заодно, двигаясь к нашему собственному будущему. Она признает мой вклад, как я признаю ее усилия, - говорит Кинзик, выходя вперед.

Гилли следит за тем, как Кинзик подходит к другому псиона.

- Если все пойдет наперекосяк, не дай ей ни одного шанса.

Его слова сдавливают мне легкие. Я дышу отрывисто, напряженно. Я навожу винтовку на цель и жду.


4-я ЗАПИСЬ - Колодец отсутствия[править | править код]


5-я ЗАПИСЬ - Насладись этим зрелищем[править | править код]


6-я ЗАПИСЬ - Чрезмерная алчность[править | править код]


7-я ЗАПИСЬ - Гнев[править | править код]


8-я ЗАПИСЬ - Пороги Ахерона[править | править код]


9-я ЗАПИСЬ - Еретическая плоть[править | править код]


10-я ЗАПИСЬ - Кровь в бочке[править | править код]


11-я ЗАПИСЬ - Печаль[править | править код]


12-я ЗАПИСЬ - Нож должника[править | править код]

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA, если не указано иное.